Когда-то пылала страсть, когда-то было ярко и красиво… У нас с тобой этого не было никогда… – Она делает паузу и снова плачет. – Зачем? Зачем ты на мне женился, а?!

Ее глаза пустые.

Я тяжело вздыхаю. Мне хочется сказать ей правду, что я не женился бы на ней, если бы не шантаж ее матери, что я собирался с ней расстаться, окончательно поняв, что нам не по пути, еще задолго до свадьбы. Но я молчу. Сегодня явно не тот день, когда стоит вываливать такие откровения…

– Я думал, мы можем быть счастливы, – говорю я хрипло, опуская глаза."

"– Пиздишь… – отвечает она мне грубо, в несвойственной для нее манере.

И я понимаю, почему она это делает. Она повторяет мои слова… Те самые слова, которые я сказал ей в нашу первую брачную ночь, когда она пыталась сделать вид, что ей со мной было хорошо. Когда еще пыталась, преодолевая физическую боль и унижение, пустить в наш дом счастье.

Я урод. Я молчу. В горле снова ком. Сложно. Все слишком сложно.

– Я знаю, Алан… Все знаю… – нарушает она снова тяжелую, напрягающую тишину. – Знаю, что мать шантажировала тебя. Знаю, чем она тебя шантажировала. С первого дня знала. Мать и ты всегда считали меня дурой.

А я немножко умнее, чем вам всем кажется. Уж поверь мне… Я и про Бэллу твою знала. Знала и терпела, пока ты с ней кувыркался. Назло ей выкладывала фотки букетов, которые ты мне не дарил, делилась милыми нежностями, которые никогда от тебя не получала… Я смотрела на мать и думала, что так и должно быть. У отца же тоже была любовница, но мать стоически терпела. И мне даже казалось, что правильно делала. Мама была королевой, а та – дворняжкой. Смерть отца наглядно это продемонстрировала. Мать осталась царственной вдовой, а та вернулась из съемной квартиры с Патриков в клоповник в Подмосковье. Я была уверена, что тоже одержу победу… И воевала так, как могла… Я специально Давиду и скинула фотки наши со свадьбы, чтобы он ей показал. Я следила за ней. Следила за ним. За тобой следила. Узнала, что ты с ним поссорился из-за нее. Поняла, что он тоже в нее втрескался, и решила так ее устранить со своего пути… Подумала, она уйдет с другим, не выдержит обмана. Она и ушла. С другим… Шлюшка-вебкамщица… – сказала презрительно. – Но для тебя она все равно святая…

– Прекрати, Милена… Хватит.

Что с похоронами? Что…

– Не надо ничего делать. Секретутка твоя Илона уже все решила. Иди, Алан. Не нужно мне твое участие. Не надо делать вид, что тебе не все равно…

– Ты мать моей дочери, Милена. Мне не всё равно…

– Пусть дочь побудет пару дней с твоей матерью… А мы… Давай не откладывать? Подадим на развод. Пора заканчивать этот фарс. Мать меня только и держала в этом браке, не давала уходить от тебя. Но теперь ее нет, соответственно, нас ничего с тобой больше не держит вместе…

Глава 24

Бэлла

Опустошенность.