– Взяв его ладонь, не отрывая взгляда, я положила её себе на шею, там, где должна была быть застёжка. Вокруг нас искрила и мерцала сфера от заклинаний, что в неё попадали. Также мерцали и глаза Ориана. – Давай покончим с этим раз и навсегда.

– Только не так. Я не дам тебе…

Поздно.

Я всегда была талантлива, и простенькое заклинание снятия слепка дало нужный эффект – на мгновение отпечаток магии Ориана оказался в моих руках, и застёжка щёлкнула под пальцами, а дальше…

Дальше вспыхнуло пламя."

"Я вспыхнула, и сдерживаемый так долго огонь на раз выжег все их щиты. Шаг, и бурго-берг становится первым факелом, первым из шести, а пламя внутри требует не останавливаться. Не ограничиваться этими магами, этим домом, этим городом. Вообще забыть про рамки и ограничения, и с этим почти невозможно спорить.

Почти, но неподдельный ужас в глазах седьмого мага останавливает в шаге от задуманного.

– Лея.

А за спиной ещё один, но этого почему-то не хочется жечь. Согреть, остаться рядом, но не уничтожить, как того, что остался дрожащим кулем на дорогом когда-то паркете. Паркете, который кто-то когда-то хотел. Кто-то…

Грудь взорвалась болью, ещё недавно ласковый огонь искрами прошёл по рукам. Больно. Наверное, так же, как было Даруану. И обидно за стихию, которая только что казалась другом.

Но я хотя бы сгорю не за просто так.

– Лея, всё.

Крепкое объятие, щелчок.

И огонь пропал весь и разом, о нём напоминали только подпаленная одежда рукава, да ожоги на руках. Не только моих руках – его одежду тоже прожгло моё пламя. И тоже оставило яркие красные пятна.

– Ориан…

Дикое раскаяние накрыло меня всю. За то, что сделала ему больно. За то, что ему пришлось это сделать. За то, что не могу контролировать проклятый стихийный дар.

Но следующий шаг оборвал связь с реальностью, отправляя в знакомую уже темноту.

Сознание возвращалось рывками.

Сначала вернулось ощущение тела, потом тихое дыхание коснулось слуха, а стоило приоткрыть веки и глаза заслезились от яркого света.

– Девочка моя! – Всхлип, голос, тон – всё такое знакомое и незнакомое одновременно.

– Грейс?

– Милая моя, очнулась! – Ладонь пожали, к губам прислонили стеклянный бок бокала, и я решила, что пора возвращаться, пока Грейс меня не залечила так, как не добил советник. – Сиротинушка, никто-то тебя не защитил…

– Стой.

Хрипа не было, а Грейс действительно была – склонившаяся надо мной, с носовым платком в одной руке и бокалом с водой в другой. Живая, здоровая и невредимая. Ни капли не изменившаяся с тех пор, как я уехала в академию.

– Где я?

Конечно, не спальня императора, но близко к ней – почти та же огромная кровать, светлый балдахин, резная мебель и очень много места, хоть вальсируй.