Рандольф был очень милым, особенно, когда не жаловался на различные боли и недомогания. На самом деле мы хорошо жили.

– Тогда почему?

– Я узнала о себе одну вещь во время первого брака.

– Какую?

– Мне нравилось убивать. Я обожала власть, которую давало мне убийство. И получала большую выгоду от этих смертей. Мне не нужен был мужчина в жизни, но я получала их деньги, когда они умирали. Это было чисто. Просто. И весело."

"Меня снова передернуло, но, кажется, Корина этого не заметила.

– И ты просто… убила их? Без сожалений и угрызений совести?

– Именно.

– Как будто задула свечу?

– Отличная аналогия, Ангел.

На это и было похоже. Никаких негативных эмоций. Хотя, должна заметить, мне нравилось смотреть, как они страдают и зовут меня, как будто я была ангелом, способным гарантировать им тепленькое местечко в раю. Я представляла, что древние боги смерти чувствовали себя так же, забирая человеческую жизнь. Могущество. Счастье. Полный контроль.

Прочистив горло, я оторвала взгляд от ее глаз, снова уставившись на исцарапанный стол, как будто он мог дать мне ответы на вопросы. Как я ни пыталась, я не могла представить концепцию наслаждения убийством.

Это была абсолютно чуждая для меня мысль. Я вспомнила свою депрессию и терзания раскаяния, овладевшие мною после убийства. И я совершила это, защищаясь! Мысль, что я могла его убить просто потому, что хотела, отозвалась резкой болью в животе.

И рядом со мной сидела женщина, к которой я относилась почти как к матери, и которая так спокойно обсуждала удовольствие, получаемое ею от убийства, словно мы говорили о погоде! Мне резко стало холодно, и я обняла себя за плечи, прижав локти к груди.

Корина погрустнела, заметив мое состояние.

– Ну вот, я тебя расстроила, милый Ангел. Уверяю тебя, я не хотела этого.

– Я знаю, Корина,-я заставила мой голос звучать мягко.-Просто… во все это так трудно поверить, как будто мне снится сон, и я жду, что вот-вот кто-нибудь разбудит меня. Было бы не удивительно, если бы я не чувствовала больше близости к тебе, но это не так. Я пришла к тебе по важному делу, и когда ты рассказала мне все эти вещи о себе, я испугалась. Я почувствовала, что почти тебя не знаю или той, кого я знаю, здесь нет вообще.

И это приводит мня в ужас.

– Прости меня за это, Ангел. Ты с самого начала знала, кто я такая, но люди умудряются не замечать вещи, которые они не хотят видеть. Как будто так эти вещи исчезнут,-когда она снова на меня посмотрела, ее взгляд был мягок и безмятежен. У нас снова установился тот контакт, когда я точно знала, кто она и кем может быть. -Ангел, ты мне, правда, очень нравишься. Очень. Ты-солнечный лучик в этом темном и мрачном месте (""луч света в темном царстве"" – прим. переводчика).