– Он, должно быть, думал, что губернатор Норринг помилует его, – сказал Марино.

– Не знаю, что он там думал. Я лишь передаю вам то, что сказал Уоддел, когда ему предложили поесть. Затем, в семь тридцать, к нему в камеру пришли ответственные за личное имущество, чтобы составить опись его вещей и узнать, что бы он хотел с ними сделать. Речь идет о его наручных часах, одном кольце, предметах одежды, кое-какой канцелярии, книгах, стихах. В восемь часов его вывели из камеры. Ему побрили голову, лицо, правую лодыжку. Его взвесили, он принял душ и переоделся в то, в чем пойдет на стул. Потом его вернули в камеру.

В десять сорок пять в присутствии спецперсонала ему прочли смертный приговор. – Робертс поднялся со стола. – Затем его без наручников и кандалов отвели в соседнее помещение.

– Как он при этом себя вел? – спросил Марино, пока Робертс отпирал очередную дверь.

– Ну, скажем так, – его расовая принадлежность не позволила ему побелеть как простыня. А то с ним именно это бы и случилось.

Помещение оказалось меньше, чем я предполагала. Метрах в полутора от противоположной стены, в центре, на гладком коричневом полу стоял электрический стул – жесткое неумолимое кресло из отшлифованного темного дуба. На высокой спинке, двух передних ножках и подлокотниках болтались толстые кожаные ремни.

– После того как Уоддел сел, его сначала пристегнули вокруг груди, – продолжал Робертс все тем же бесстрастным тоном, – потом руки, живот и ноги. – Показывая ремни, он небрежно дергал за них. – Пристегивание заняло одну минуту. На лицо надели кожаную маску – я покажу ее вам через минуту. На голову – шлем, подвели провод к правой ноге.

Я достала свой фотоаппарат, линейку и фотокопии диаграмм тела Уоддела.

– Ровно две минуты двенадцатого он получил первый разряд, то есть две тысячи пятьсот вольт и шесть с половиной ампер. Кстати, хватило бы и двух.

Повреждения на теле Уоддела абсолютно соотносились с конструкцией стула и ремнями.

– Шлем соединяется вот с этим. – Робертс указал на спускающуюся с потолка трубку, которая заканчивалась медным маховичком прямо над стулом.

Я начала фотографировать стул со всех сторон.

– А провод от ноги соединяется вот с этой барашковой гайкой-маховичком.

От бликов вспышки у меня появилось какое-то странное чувство. Я становилась раздражительной.

– Этот человек превратился в большой выключатель.

– А когда у него началось кровотечение? – спросила я.

– Сразу после получения первого разряда, мэм. И оно до самого конца не прекращалось. Потом задернули штору, отгородив его от свидетелей. Трое из спецперсонала расстегнули ему рубашку, врач послушал со стетоскопом, пощупал сонную артерию и констатировал смерть.