Я позволяю тебе жить своей жизнью, так же как и я живу своей.

— Вот именно, — прорычала она. — Мы живем как чужие люди. Не имея ничего общего друг с другом. Даже постель не делим.

Из моего горла вырывается дрожащий смех, и я отпускаю ее руку, которая все еще сжимает блокнот. Потянувшись вниз, я накручиваю на палец клок ее шелковистых каштановых волос. — Я и не думал, что тебе так сильно нужно, чтобы тебя трахнули.

Она фыркает.

— Ты ничего не понимаешь, если думаешь, что все дело в этом.

— Так просвети меня. — Мой большой палец проводит по ее губам. Медленные движения вперед-назад. Может быть, я делаю это, чтобы посмотреть, как она отреагирует…

Она задыхается, приоткрывает рот, и эти полные губы напоминают мне, как хорошо она ими пользуется. Все, что я могу сделать, это не наклониться и не попробовать ее на вкус. Единственное, что меня сдерживает, — это ее свирепое выражение лица.

— Мне не разрешается делать ничего, кроме как ходить по магазинам, заниматься спортом и смотреть телевизор. Я умираю здесь медленной смертью, а ты даже не знаешь и не заботишься об этом.

На ее глаза наворачиваются слезы, и моя грудь сжимается, странная теснота обволакивает легкие. Блядь, я стал мягким. С каких это пор меня трогают женские слезы или беспокоят их эмоции? Бьянка притягивает меня. Меня тянет к ней. Я жажду ее. Нуждаюсь в ней. Даже если она что-то скрывает от меня. Я в этом уверен.

Я отступаю от нее, проводя рукой по волосам. Резко отворачиваюсь, не желая, чтобы она уловила противоречивые эмоции, бушующие во мне.

— Даниил. — Ее голос едва слышно шепчет.

— Мне не все равно, — отвечаю я с трудом.

Легкие шаги приближаются ко мне, но прежде чем она успевает прикоснуться ко мне, я вздрагиваю. Сейчас я не могу вынести ее прикосновений. Мне невыносимо слышать, как сильно я ее разочаровываю."

"Не дожидаясь ее ответа, я выхожу из комнаты в тумане растерянности.

* * *Грузно сажусь на кровать, беру со стола мобильник и набираю номер Киры. Она берет трубку после первого же звонка.

— Даниил! Приятно видеть, как твое имя высвечивается на определителе, несмотря на то, что сейчас глубокая ночь. — На заднем плане раздается гудок автомобиля и крики. Знакомые звуки нью-йоркских улиц.

— И что ты до сих пор делаешь на улице в столь поздний час? — шутливо спрашиваю я.

— Я могла бы спросить тебя о том же!

Я фыркнул.

— Ладно, это справедливо. — Я откидываюсь на подушку и смотрю в потолок своей спальни. — Прости, что звоню неожиданно. Я знаю, что мы давно не общались. Я был занят.

— Да, черт возьми, ты был занят. Ты теперь женатый человек, надеюсь, ты жил в постели, занимался тонной сладкого секса молодоженов…

— Не совсем, — перебиваю я, потирая затылок. — Поэтому я и звоню.

— О… ладно.