До трех лет я жил в Москве, в высотке на Восстания, а мама заведовала библиотекой в ВПШ, была известной писательницей и общественным деятелем. Члены правительства считали за честь дружить с нею, но только мама у меня слишком открытый и искренний человек, не любила пользоваться связями, что в конце концов ее и погубило. Не будем вдаваться в подробности и рассуждения, жизнь моей матери – это не повод для сплетен, поэтому голые факты: своим появлением на свет я обязан тем, что маму полюбил курсант ВПШ. Он был много моложе, и женат, и, к большому несчастью, обладал рудиментарной порядочностью. Ему, видите ли, хотелось такой роскоши, как чистая совесть, поэтому он принимал участие в нашей жизни, и, естественно, наступил момент, когда об этом узнала его жена. Надо вам сказать, Надежда Георгиевна, что у любого курсанта ВПШ обязательно найдутся влиятельные родственники, обнаружились они и тут, только по линии супруги. Отец жены моего папаши занимал высокий пост в правительстве, и я склонен думать, что это была основа ее привлекательности. Просто прекратить связь обманутой супруге показалось мало, но вымещать злость на муже опасно для собственного будущего, и она стала планомерно уничтожать соперницу. Била по всем фронтам, а мой доблестный папашка тихонечко сидел в кустах и радовался, что этот шквал минометного огня обрушился не на него. Знаете, я сам человек мстительный…

– Да, я поняла.

– Только всему есть предел. Мстить – да, плясать на костях – нет. Я мог бы простить ей много, потому что она защищала свое гнездо и была вправе ненавидеть мою маму. Выкинула ее из прекрасной квартиры и из Москвы вообще? Ладно, допустим. Боль от измены мужа ужасна. Захлопнула перед ней двери всех издательств? Жестоко, но мама родила меня от ее законного супруга. Вынудила уйти с любимой работы? Уже лишнее, но, сделав над собой усилие, можно простить и это. Но организовывать публичную травлю – это уже перебор. К счастью, наше ханжеское общественное сознание побоялось раздувать тему свободной любви и супружеской неверности в контексте героя революции. Вышла лишь одна чахлая статейка, мерзкий пасквиль о том, что вдова, хранящая память о герое революции, не хранит эту память именно в том смысле, как полагается вдове, а рожает детей неизвестно от кого, поэтому необходимо оградить светлый образ от грязных рук распутной женщины. Бабушка показала мне эту пожелтевшую заметку, вырезанную из газеты, и я понял, что должен отомстить. Иногда я пытался поставить себя на место отца. Тут женщина и там женщина. Тут ребенок и там ребенок. Мог уйти к моей маме, но остался со свирепой бабищей только потому, что там были сосредоточены связи и возможности, и ради них он бросил на произвол судьбы маленького сына. Искупительная жертва, прямо как в сказке.