Лицо его неуловимо изменилось, озарилось внутренним огнем, и стало совершенно ясно, что убогий внешний вид, все эти вязаные жилеточки и посеченные обшлага – просто камуфляж."

"Она молча достала сигарету. Надо бы отвыкать от дурной привычки, суд-то закончился, только поводов закурить становится все больше и больше.

– У меня прекрасные показатели, – Василий Иванович не выдержал, прервал паузу, – давайте посчитаем, сколько я вам победителей олимпиад воспитал…

– Давайте не будем, – Надежда Георгиевна не удержалась, выпустила дым в направлении его лица, – я знаю, что вы затретировали ученицу, мелко отомстили нашему отличнику… Наверное, на вашем счету есть еще пакости, но я не проводила расследования, потому что мне вполне достаточно того, что я узнала, чтобы понять: дети – это не ваше. Василий Иванович, поймите меня правильно, я ни в чем не собираюсь вас упрекать…

– А я и не делал ничего плохого, – фыркнул Грайворонский с развязностью, которой Надежда Георгиевна никогда не замечала в нем раньше, – то есть абсолютно ничего! Если для вас пытаться пробудить в детях тягу к знаниям и духовному развитию означает затретировать ученицу, то это вам надо подумать о своей профнепригодности, а не мне! То есть унижать и заставлять детей – это нормальный психологический прием, а откровенные серьезные беседы с ребятами – куда там! Вред и идеологическая диверсия!

– А в контрольной исправлять правильные ответы на неправильные – это как?

– О чем вы говорите, боже мой, Надежда Георгиевна, – Василий Иванович издевательски поцокал языком, – разве может советский педагог поступить подобным образом?

Надежда Георгиевна затянулась последний раз и с силой раздавила окурок в тяжелой хрустальной пепельнице. Действительно, она может хоть на пену изойти, но ничего не докажет. Спорный экземпляр уничтожен, оценка в журнале исправлена как записанная ошибочно, спасибо Ларисе Ильиничне.

– Надежда Георгиевна, буду с вами откровенен, – Грайворонский поменял развязную позу на положение прилежного ученика и ласково заглянул ей в глаза, – ваше положение после суда изрядно пошатнулось, поэтому резких движений делать совершенно не нужно. Лично мне хотелось бы продолжать работу под вашим руководством, и я был искренне огорчен, когда узнал о возможных кадровых перестановках…

– Не надо меня пугать, потому что я действую не только в интересах детей, но и в ваших. Василий Иванович, дальше будет только хуже. Придут новые красивые девочки и умные мальчики, и найдутся среди них такие, которые отплатят вам публичным унижением. Дети бывают очень жестоки.

– Ну что вы, Надежда Георгиевна, я только предупреждаю. – Грайворонский изобразил улыбку до ушей.

– Понятно. Ладно.