К тому же, я только недавно была зачислена, и уже брать академ? Ничего, справлюсь как-нибудь. У меня есть Стив, в конце концов! Уверена, Гудманы меня поддержат… Спасибо, что приехала. Извини, не могла встретить тебя с хлебом-солью и прочими почестями, — я театрально развела руками. — Можешь возвращаться домой. Как видишь, у меня все прекрасно. Ложная тревога, — и подмигнула ей.

Но Амелия не спешила уходить. С нежной улыбкой она опять слегка поправила мои волосы и тихонько пролепетала:

— Я остаюсь, — видя мое удивление, добавила. — Поговорила с отцом, и мы решили, что так будет лучше. Буду жить с вами у Гудманов первое время, а потом снимем отдельную квартиру. И с малышом помогу, — положила ладонь на мой еще не оформившийся живот.

— Амелия, я… — запинаясь от нахлынувших чувств, произнесла я.

— Мама, — поправила меня ласково и, заметив мое недоумение, повторила. — Называй меня мамой…

Я сморгнула выступившие слезы и порывисто обняла Амелию. Наверно, стоило все это пережить, чтобы обрести маму.

Глава 3

Россия. Максимилиан

Зал заседаний суда встретил меня спертым воздухом и какофонией запахов. Только что здесь закончилось предыдущее слушание, и помещение, кажется, не успели проветрить. Я занял свое место и, нервно постукивая пальцами о деревянную поверхность стола, терпеливо дожидался начала заседания, не отводя взгляда с входной двери.

В зал степенно вплыл Василий Кобылин. Толстый боров невысокого роста, весь потный, с растрепанными каштановыми волосами и раскрасневшимся лицом. Костюм еле сидел на его грузном теле, грозясь лопнуть по швам и разлететься на лоскутки. Кобылин быстро зыркнул в мою сторону и хрюкнул что-то неразборчивое, направляясь к своему столу вместе с адвокатом. Нервничаешь, свинина? Правильно делаешь!

Я откинулся на спинку стула и с ухмылкой испепелял его взглядом. ""А ты был смелее, когда слал мне анонимные угрозы"", — мысленно обратился к нему. Василий не решался даже посмотреть в мою сторону, хотя мы сидели напротив. Будешь знать, как Стравинских трогать!

Сегодня должно было состояться первое слушание по делу моего отца. Я понимал, что это лишь маленький шаг на пути к справедливости, но начало положено.

Минувшие три месяца были для меня пеклом. Дом и издательство опечатали до выяснения обстоятельств, а мне пришлось переехать в свою квартирку на окраине города. Но первые дни больше всего напрягала неизвестность.

Игорь передал мне все, что смог нарыть, и этого было достаточно, чтобы аннулировать договор купли-продажи и закрыть Кобылина. Одно но: если бы не прикрытие Емельяненко. А у меня на тот момент не было ни денег, ни влияния, чтобы идти против члена правительства.

Звонок Ключевого стал для меня соломинкой, за которую я схватился, как утопающий.