— Ой, ты же из-за меня учебу пропустил! — вздрагиваю я, зная, как важно для него образование.

Стив учится со мной в одном университете, но на два курса старше. Он такой же ""грызун гранита науки"", как и я. Только я это делаю, потому что обещала отцу, а Стив получает удовольствие от выбранной специальности. Как я когда-то… В другой жизни…

— Я же старшекурсник, в отличие от некоторых, — слегка щелкает меня по носу, — мне можно и прогулять… Кэр? — зовет неуверенно. — Я очень испугался за тебя и… позвонил твоей маме…

— Ты… что? — вскрикиваю на всю палату. — Что ты ей сказал?

Стив виновато опускает голову, и я все понимаю без слов. Теперь Амелия знает о моей беременности и наверняка уже летит в Англию. Я скрывала от нее свое ""интересное положение"", зная, как она относится к незапланированным детям. Вроде меня… Не хотела тратить силы и нервы на споры с ней, ведь была уверена, что мама станет уговаривать меня избавиться от ребенка и ""не ломать себе жизнь"".

В Англию я переехала три месяца назад, сразу же после решающего разговора с папой. Константин договорился со своим старым добрым другом и партнером по бизнесу Уильямом Гудманом, чтобы тот приютил меня на время обучения. В большом уютном особняке я познакомилась и очень сблизилась с его дочерью Бетти и сыном Стивеном. С ними я встретила свой первый Новый год вдали от дома, а уже в январе была принята на архитектурный факультет на второй семестр…

За короткие три месяца у Гудманов Стивен стал для меня чем-то большим, нежели просто другом, — тем, кого принято называть ""родственной душой"". Мы могли часами разговаривать и смеяться. Правда, с юмором были проблемы: чопорный англичанин упорно не понимал ни одной нашей шутки. Может, трудности перевода? Тем не менее, Стив стал единственным, кого я посвятила в свой секрет…

Сама я о беременности узнала, уже находясь в Англии, крайне банально: задержка — и тест сразу показал положительный результат. Не скажу, что это стало для меня неожиданностью… Но я была искренне счастлива. Меня не мучила тошнота, не было каких-то особых пристрастий в еде, не изводили резкие перепады настроения. Да и вообще я чувствовала себя прекрасно… до настоящего дня. Сегодня я безумно испугалась, что потеряю ребенка, который стал для меня тонкой, но такой ценной нитью, связывающей с той жизнью, которую я оставила в России.

Вспоминала ли я Макса? Каждый божий день! Вглядываясь в лица прохожих, ища взгляд его сине-зеленых глаз в толпе незнакомых мне людей, надеясь, что он выйдет из припарковавшейся на обочине машины и, как тогда в Париже, уверенно и властно увезет меня с собой. Это доходило до безумия, пока в какой-то момент я не решила, что хватит себя истязать, и открылась для новой жизни.