Но трубку снимаю сразу же, потому что мне звонит Давид.

- Кать, я сегодня задержусь, - голос запыхавшийся и немного нервный.

Сердце часто-часто стучит в груди. За тот год, что мы живем на острове, я сильно привыкла к постоянному присутствию мужа. Ему было сложно, я знаю. Непривычно просыпаться по утрам и знать, что вокруг больше нет врагов. Необычно гулять по городу без кобуры под пиджаком и присутствия охраны, ведь прежняя жизнь постоянно была под прицелом."

"Юсупов варился в криминале долгих пятнадцать лет. Пришел в этот жестокий мир детдомовским мальчишкой со сложным детством. Отец Давида на его глазах убил мать. Что может быть хуже? После окончания муниципального заведения оказался в круговороте жестокости, больших денег и убийств, а после так сильно завяз, что выбраться оттуда получилось бы только с помощью собственной смерти, пусть и инсценируемой.

Я знаю, что он сделал это ради меня и эта мысль невероятно греет.

- Как надолго задержишься?

- Поздно вернусь, Кать, не жди меня. Остались финальные штрихи по работе.

Он спешно прощается, а я так и не успеваю ему рассказать о том, что скоро мы станем родителями. Возможно. Если всё сложится не так как в прошлый раз.

Первый месяц на острове был сложным для нас двоих. Мне всё время казалось, что Давид сорвётся и улетит в Россию, в свою привычную жизнь в которой постоянно ходишь по лезвию ножа. И я бы улетела вместе с ним. Хоть на край света улетела бы…

Но потом муж стал привыкать. Стал строить планы на будущее, готовить бизнес-проект, который достаточно скоро воплотил в жизнь. Сейчас у Давида пять автомастерских, разбросанных по всему Кипру. К сдаче в эксплуатацию готовится шестая.

***

Давид не приезжает даже тогда, когда я собираюсь спать. Всё порываюсь набрать его номер, но потом одергиваю себя. Муж сказал, что здесь нам ничего не угрожает.

Выхожу на улицу, где темным-темно, медленно бреду в сторону моря, зарывая ступни в остывший песок. Хорошо-то как… Легко и свободно. А ещё лучше от того, что внутри меня зреет крошечная жизнь. Я постараюсь быть хорошей мамой для нашего с Давидом ребёнка. Окутаю его любовью, подарю весь мир и стану беречь...

Вода в море ещё не остыла: теплее, чем температура воздуха, поэтому я тут же ныряю с головой и быстро гребу, удаляясь от берега. Через несколько десятков метров в мышцах появляется тяжесть, и я сворачиваю обратно. Подбираю вещи на песке, возвращаюсь в дом.

Сегодняшнее недомогание не проходит даром: едва я принимаю душ, как меня начинает клонить в сон. Опустившись на подушку, закрываю глаза.

В какой-то момент я чувствую, как кто-то с силой зажимает мой рот ладонью. Едкий запах табачного дыма просачивается в ноздри, вызывая тошноту.