Все прибрано и расставлено по местам, ни тарелки, ни игрушки, Белоснежка было отличной домохозяйкой. Я налила воды в стакан, сделала два глотка, а потом что-то влажное коснулось моей голой щиколотки. Перевела взгляд вниз и заметила кота или кошку, не знаю. Белая роскошная шубка, умные глаза. Кошек я любила, вот и к этой протянула ладонь, позволяя обнюхать кончики пальцев.

Кошка потянулась, чуть приоткрыв рот, показывая острые белые клыки и розовый язычок. Я погладила ее за ухом.

— Ну, здравствуй. Вот кто тут настоящая Белоснежка. Если ты вдруг принц, а не принцесса, мои извинения.

Кот прошел мимо, а я решила, что пора идти к себе, пока не разбудила никого. Сполоснула стакан, выключила свет.

За окном уже светало, когда я смогла уснуть, хоть тревога и не отступила. А проснулась от грохота — Шерхановская дочка училась гонять на самокате по длинным коридорам дома. На улице было пасмурно, поэтому занималась этим она дома."

"Лиза сидела на полу в гостинной, на ее руках — пухленький Ибрагим, который тыкал в книгу пальцем. Лиза страницы переворачивает, он пальцем указывает, а она вслух говорит:

— Машина. Колесо. А это трактор. Смотри, какой он красный. А это — вертолет. Самолет. Помнишь, мы на самолете к бабушке летали? Нет, не помнишь? Ну, конечно, ты совсем маленький был.

— Зато я помню, — крикнула Иман, лихо затормозив возле мамы, — здрасти, — обратилась уже ко мне.

— Доброе утро, — поздоровалась я, — новостей никаких?

Лиза покачала головой, мне показалось, что в ее глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. Жалости мне не надо было.

— Завтракать будешь? У детей уже обед, пойдем на кухню?

Я только сейчас спохватилась, сколько времени, оказалось — двенадцатый час. И стало как-то неловко, пока Давид там, моего сына спасает, я дрыхну до обеда.

Пока Лиза кормила кашей сына, я пила кофе. При детях разговор особо не поддерживали, но потом старшая умчалась играть, а сына Лиза передала пожилой женщине с седыми волосами. Вчера я ее не видела, возможно, это была родственница или помощница, я не стала вдаваться в подробности.

— Волнуешься? — спросила она, когда мы остались на кухне вдвоем, — я верю в Давида.

— Я тоже в него верю, — вздохнула, — но он пошел один и он не всесилен…

— Знаешь, — Лиза подошла поближе и взяла меня за руку.

Это было очень неожиданно. Я посмотрела на нее в недоумении, но ладонь не забрала.

— Я понимаю, что ты чувствуешь.

— Да откуда тебе знать?

Я разозлилась, что эта девочка — ангелок вообще может знать о жизни? Она живет как принцесса, приручившая своего персонального тигра, и знать не знает то, что мне пришлось пережить.

— Я сбежала от Давида беременной, чтобы спасти своего ребенка, я скрывалась, я сына своего оформила на других людей, чтобы его обезопасить.