Распахиваю дверцу, усаживаю ребёнка, сажусь сам.

— Там уже тревога, — говорит Марат. — Ищут. Выехали машины.

— Жми на газ.

Марат кивает мальчику и жмёт. Тот — весь в мамку. Пристегивается сразу, вызывая у меня лёгкую улыбку, несмотря на напряжённость момента. Звонит телефон. Мой, я его оставлял в машине. Наблюдатель. Он переместился ближе к центру.

— Я квадрокоптер поднял, — отчитывается он. — Увидят, собьют и меня искать будут, но свалить успею, я один. Выехало шесть машин. Две в сторону города, две дальше по дороге, а две в вашу сторону. Места они хорошо знают, разрыв невелик, ставлю на то, что минут через семь-десять они вас уже увидят, а потом стянут сюда все силы.

— Принято, — отвечаю я.

Засекаю время. Не я один. Марат выдавливает из машины все, что может, а через четыре минуты тормозит резко.

— Слишком велика вероятность не уйти, — говорит он. — Бери мальчишку и беги в лес, телефон выключи. Пока меня догонят, далеко будете.

Киваю, принимая, по сути, его жертву. Надеюсь, он сумеет уйти. Выходим из машины и бежим в лес. Марат сразу с визгом срывается в лес и дальше летит по проселочной дороге. Несу ребёнка на руках, бегу на пределе сил, благо физическая подготовка на уровне. Когда через минуту-полторы раздаётся гул автомобилей преследователей, падаю на землю, накрываю мальчишку собой, прижимаю его голову к земле. Машины на скорости пролетают мимо. Жду минуту, снова встаю и бегу."

"Они уже все поняли. Что если я украл ребёнка, значит жив. Кому ещё нужен ребёнок Мирославы, которая вроде как, погибла? Сам по себе ребёнок никому не нужен, тем более им. Но уйти нам не дадут. И если я сейчас позову на помощь кого-то из людей Шерхана, только привлеку внимание. Тихо буду уходить, лесами, по-партизански. Торопиться надо, вдруг вертолеты пришлют, искать конечно в лесу непросто, но когда на кону такие бабки и власть, они расстараются.

Вертолёт загудел через минут двадцать. Я бросился в густые кусты и снова накрыл собой ребёнка. Кружил долго, кажется, вечность. Я с опаской думал о том, что у них вполне может оказаться тепловизор. На мне браслет, который по словам Вовчика создаёт существенные помехи в работе этого прибора, но полагаться полностью на одни лишь технические достижения страшно. Не надёжно. Наконец, вертолёт перемещается дальше и мы снова бежим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот сейчас я благодарен отцу за армейскую выучку. Я так привык к тренировкам ежедневным в детстве — отрочестве, во времена службы, что так и не смог их забросить даже двадцать лет спустя. Но все равно, ребёнок, который весил словно пушинка, через час пробежки по лесу стремительно тяжелеет.