Меня довезли до квартиры Давида, а сам он уехал, оставив меня одну вариться в собственных страхах.

Я не знала, как долго смогу ещё лгать ему, пока Давид не раскусит меня. Казалось, что сил во мне почти не осталось, но я каждый раз одергивала себя. У меня есть сын, я ради него должна, обязана быть сильной. Я справлюсь со всем."

"Время в ожидании Давида растянулось, когда он был рядом, на глазах, мне становилось легче. Мне казалось, я пойму, о чем он думает.

Что он знает.

Когда щёлкнула входная дверь, я вскинулась, вставая с дивана, книжка, что лежала на моих коленях, упала на пол.

Давид выглядел уставшим.

— Ужинать будешь? — спросила его, он только головой покачал:

— Не голодный, — и в комнату свою прошел. А я так и осталась стоять, ощущая горечь во рту.

Тревога никуда не делась. В комнату его зайти я не осмелилась, ждала, что он переоденется и выйдет, но время шло, а Давид не появлялся.

Так прошел час, затем второй.

Я больше не могла на месте сидеть, волнение нарастало, мне нужно с ним поговорить, о чем угодно.

Я решительно двинулась в нужную сторону, схватилась за ручку двери и остановилось, услышав, что он разговаривает снова по телефону.

Я знала, что в доме есть камеры. И что меня заметят. Но не сдержалась и приложилась ухом к двери.

— Рост метр семьдесят пять, — пауза, я сжимаю ручку до боли и не дышу, — одна, да… Я не знаю, как ты это сделаешь, но надо завтра. Переносить нельзя.

Сердце стучало бешено, я и сама не знала, почему так отреагировала на этот разговор, но понимала, что-то затевается. И я никак не могу повлиять на предстоящие события, и подготовиться к ним тоже — никак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ручка дернулась, и мы почти столкнулись с Давидом в дверях.

— Подслушиваешь? — прищурился он, я плечами пожала:

— Ты разговариваешь громко.

Я откинула волосы назад, взгляд Давида скользнул по моей шее, а выражение лица изменилось вдруг.

Он протянул руку ко мне и подцепил аккуратно цепочку указательным пальцем, подтянув кулон вверх.

Мы стояли близко-близко, так, что я его дыхание обжигающее на своей коже ощущала, и задыхалась от этой нечаянной близости.

А он смотрел на кулон, прожигая глазами своими черными. Вспомнил, а я думала, что нет, что за столько лет он давно позабыл о своем подарке.

Давид отпустил цепочку, кулон скользнул в ложбинку, а я выдохнула, только сейчас заметив, что не дышала эти длинные секунды.

— Если меня не станет, — спросил он неожиданно, встречаясь со мной глазами, — если меня не станет, Мирослава, что ты будешь делать?

Глава 26

Давид.

Витька пришёл утром.