Тогда я в первый раз легла в постель за деньги — задолжал моя любовь серьёзным людям, отдавать нужно было, требовали и угрожали. Лежала под чужим мужиком, не находя в себе сил даже изображать удовольствие и думала — никакой больше любви. Никогда. Себе лгала, я ждала его, долго ждала, из квартиры не съезжала, которая мне не по карману — вдруг вернётся. Не вернулся. Только потом я узнала, несколько лет спустя, что из него долги выбивали и перестарались. Он погиб. К тому моменту я так зачерствела, что даже не оплакала свою первую и последнюю любовь.

Нет, я не стала проституткой — так низко не пала. Спала с богатыми мужчинами, и была достаточно умна, чтобы не пойти по рукам. Моделью работала. Выиграла пару конкурсов красоты. А потом и в лотерее судьбы — встретила Гараева. Он тогда был красив, хотя и сейчас в форме себя держит. Властен, богат, с большими перспективами. В постели я позволила ему все, чего он хотел и даже больше. Утром оладьи сама пекла… Смеялась каждой его шутке. Он вернулся… Потом снова и снова. Потом замуж позвал и я пошла.

Может, если бы я родила ребёнка, все было бы иначе. Мне было бы кого любить. Муж ценил бы больше. Но все беременности заканчивались выкидышами. Муж давно ко мне охладел, и держал рядом только потому, что развод плохо скажется на карьере.

После последнего выкидыша, он на большом сроке был, я даже успела увидеть ребёнка, пока не унесли, я сорвалась. Деньги у меня были, денег он не жалел. Алкоголь, наркотики… упасть на дно мне не дали. Отвезли в тюрьму, что клиникой звалась, я переломалась."

"Я сидела на террасе и пила кофе. В кофе — виски и мне нисколько не стыдно. Весеннее солнце ласково припекает, мягкий ветерок треплет волосы и кажется даже вдруг, что хочется жить, иначе, по-настоящему, но сил на это не находится. Окна на втором этаже открыты, я слышу, как поскрипывает ритмично кровать — на ней трудится мой муж и наша новая горничная.

Ворота вдалеке открылись и на территорию въехало три машины. Из той, что посередине, вышел крупный лысый мужчина. Я его почти не знала, но видела рядом с мужем, знакомство они не афишировали.

— Вы все так же прекрасны, мадам, — поцеловал он мою руку, проходя мимо.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Ненавижу. Всех их ненавижу. Лучше бы мой муж погиб, чем Чабашев. Тот иной был. Может, честный? Да кто из них, власть имущих, был честен…никто. Но иногда в его глазах пробегала искра. Такая юношеская, озорная. Хулиганская. И вспоминались сразу глаза, в которых таяла много лет назад, и позабытой уже тоской скручивало внутренности…

Широкие двери в гостиную тоже распахнуты. По лестнице вниз сбегает, на ходу застёгивая форменную рубашку, горничная. Меня увидела, подбородок вздернула. Считает себя победительницей.