Я концентрировала свое внимание на любой мелочи, лишь бы не думать о плохом исходе.

Деревня, в которую мы въехали, выглядела заброшенной, старые дома щерились окнами с выбитыми стеклами. Жутко, я передернула плечами.

— Тормози, — приказал Шерхан, и мы встали возле крайнего дома, за которым начинался высокий лес, серый в вечерних сумерках.

С трассы нас не было видно, место глухое, если Виктор захотел бы нас пришить — идеальный вариант. О нем подумалось совсем некстати, столько лет Виктор был в моей жизни, — почти весь сознательный возраст, с тех пор, как я чуть не умерла голодной смертью в институте, а потом попала в отдел полиции. Там он меня и приметил. Худую до изнеможения, в старой дешевой одежде, — но все равно решил, что я ему нужна. Не для секса с ним, нет, меня он не трогал, берег для особых поручений.

А я его боялась и ненавидела. Ненавидела за то, что он пустил под откос всю мою жизнь, а теперь еще позарился на самое святое. На моего сына…

Пока я думала об этом, мы зашли в дом. Автомобили спрятали подальше от глаз, на задний двор, свет мы зажигать не стали, устроившись кто где мог. Я сидела за старым столом, повсюду пыль и запустение, пахло землей, сыростью и мышами.

Тишина нарушалась негромкими перешептываниями охраны, Имран возвышался как гора, в руках — пистолет, покоявшийся на колене. Все люди были вооружены, я видела автомат. Оружие всегда вызывало во мне ужас, я отвернулась, хотя блестящий гладкий бог так и манил взгляд.

Стемнело окончательно. Я замерзла, в нетопленном доме было холодно, мы сидели почти без движения.

— Когда он должен был появиться?

— Часов шесть назад.

Много. Шесть часов безумно много, особенно когда каждая минута ожидания кажется вечностью. Я поднялась, разминая колени, прошлась по пустому дому, не касаясь стен. Он напоминал мне дом бабы яги, страшный, пыльный и одинокий. Подошла к маленькому окну, выходившему на огород, за которым был лес. Окно поросло паутиной, на узком деревянном подоконнике валялись трупики мух."

"Я наклонилась к нему поближе, протерла рукавом стекло, но чище оно от этого не стало. Стояла, вглядываясь в темный лес, до рези в глаза, до тех пор, пока не показалось, что лес живой.

Там что-то двигалось.

Сердце забилось учащенно, я прижалась почти, пытаясь разглядеть две фигуры — одну повыше, мужскую, а вторую маленькую, детскую.

— Это они, — прошептала ломающимся голосом, обернулась, чтобы найти глазами Имрана, и уже громче добавила, — они!

А потом бросилась, мимо охраны, в двери. Бежала, утопая ногами в рыхлой вязкой земле, бежала так, что распирало легкие.

Я споткнулась, упала, зацепившись о корягу. Ударилась коленкой, проехалась ладонями, что еще не успели зажить, по грязи, но тут же поднялась, откуда только силы взялись? — и побежала дальше.