‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Потому что видела уже отсюда худую фигуру сына, его лицо, что белело на окружающем фоне.

— Сережа! — крикнула, не сдержавшись, может, и надо было молчать, но не смогла.

— Мама! — и он побежал мне навстречу, смешно вскидывая пятки. Чуть не полетел вперед, едва не повторив мой кульбит, но Давид успел подхватить его в последний момент.

Оставшиеся метры, что разделяли нас, я пролетела как на крыльях. С размаху Сережа запрыгнул мне на руки, я пошатнулась, но устояла, прижимая к себе сына.

— Мамочка, — выдохнул в ухо, впиваясь пальцами в мои волосы, а потом носом хлюпнул. Какие бы большим не был мой маленький мужчина, но испытания ему достались непростые. — Я так скучал, мама.

— Я тоже, Серёж, я тоже, — я пыталась не всхлипывать, но это было так сложно, непрошеные слезы застилали глаза.

Давид остановился рядом, позволяя нам с сыном перевести дыхание.

Я смотрела на него с благодарностью, трудно было выразить словами, то, что я испытывала сейчас.

— Спасибо тебе, — прошептала. Хотела обнять и его, но сын так вцепился в меня, что я решила, — успеется. Мы ещё останется с ним наедине, нам о много надо поговорить.

Давид кивнул, а потом сказал:

— Нельзя задерживаться, идём, — и положил мне руку на плечо, беря в свои объятия. Теперь я чувствовала его защиту.

Шерхан уже вышел навстречу, машины стояли заведённые. С Давидом они обнялись почти по-братски, Имран хлопнул его по спине:

— Удачи, — и передал пистолет, я видела, как Чабаш прячет его за пазухой.

Мы спешно расселись по машинам, я с Серёжей и Давидом в одну, Шерхан со своими людьми — в другую. На трассу ехали друг за другом, а уже там, развернулись в разные стороны. Давид давил на газ, а я на заднем сидении не могла выпустить сына из своих рук.

— Что теперь, Давид?

Он посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Уставший, с темными тенями под глазами, такой родной.

— Теперь мы найдем того, кто хотел от меня избавиться.

И в голосе его было столько стали, что я понимала точно, какой исход ждёт его врага. Наклонилась, целуя детскую макушку и подумала, что хотя бы сейчас у нас есть небольшая передышка.



Глава 44

Инга

Я никогда не грезила о любви. Слишком нестабильное явление в этом чокнутом мире. Влюбилась один раз все же, было дело. Я была молодая и наивная. Он был молод, чертовски хорош собой и разумеется — нищ. Почему, если любовь, то непременно нищий? Закон подлости. В его объятиях я таяла, как мороженое на летнем солнце, впервые в жизни испытала оргазм. Ничего не видела, спасибо любви. И нищета не смущала. И детей рожать ему хотелось. Двоих, а лучше троих. Сколько бог даст… А потом он просто исчез, а долги остались.