Ничего, я в детстве тоже был как стручок худой и мелкий, а потом вытянулся, появились мыщцы.

Я еще долго вслушивался в несмолкающий даже ночью лес, где-то ухали совы. Казалось, что от вертолетов и преследователей нам удалось оторваться, но это было лишь призрачным спокойствием. Меня искали, и просто так мне не дадут уйти, это временная передышка, за которую мы должны были восстановить силы.

Иногда мерещилось, что к нам кто-то подбирается, я вслушивался в треск веток, сжимая в руке нож, а потом расслаблялся, понимая, что это не люди, кто-то из мелкий зверей шныряет поблизости.

Когда рассвело, я растолкал с трудом Сережку:

— Все, боец, подъем. Дома ждет мама, некогда рассиживаться.

Спросонья он был капризным, я понимал, что пацан чертовски устал и перенервничал, а потому, сверившись с картой, подхватил его на руки и понес. Мышцы гудели от усталости, мы были в укусах и порезах, в голове царила пустота. Я просто шел к своей цели, на автомате, ребенок дремал, прижавшись щекой к моему плечу.

Для шестилетки он держался мужественно, и я гордился им так, будто уже точно был уверен, что это мой сын."

"Когда солнце поднялось достаточно высоко, Сережа спустился с рук на землю.

— У нас осталась ещё вода?

— Сейчас найдем, — пообещал я, вспоминая карту; нужно было пополнить запасы, в пластиковой бутылке плескалось пару капель на самом дне.

Подходящий родник нашелся не сразу. Сначала я услышал его шум, потом увидел овраг, на дне которого протекал ручей. Мы спустились вниз, скользя по мокрой глине берега, несколько раз я чуть не упал.

Вода была холодная до ломоты в зубах, но пить хотелось так, что спасу нет.

— Только во рту держи, глотай не сразу, — сказал Серёже и он старательно грел родниковую воду, надувая щеки.

А я стоял, возвышаясь над ним и ловил его движения, повадки, пытаясь фильтровать каждое на «мое» или «не мое». Гены не шутка, пальцем не раздавишь, и если он и вправду — Чабашев-младший…

Это меняло многое. Я не знал точно, как, но одно было точно, если Серёжа мой ребенок, то в его жизни я буду присутствовать.

— Дядя, — обратился он, — а мы точно дойдем?

— А у нас есть выбор? — удивился я, — там мамка твоя ждёт. Мы ее подвести не можем.

— Не можем, — кивнул он. — Кушать только хочется…

Я отдал ему последнюю дольку шоколадки, скомкал обёртку, пряча в карман.

— Скоро поедим нормально. А пока пошли.

Шли долго.

Казалось, силы покинули нас ещё часа четыре назад, я то нес пацана на руках, то помогал ему идти самостоятельно. Потом открылось второе дыхание, хотя, правильно было бы сказать, третье или четвёртое.

Я ориентировался на местности условно и надеялся, что не заблужусь здесь, в густых леса, без провианта и теплых вещей. Несколько раз казалось, свернул не туда, но потом, глядя на карту, понимал — нет, движемся верно.