Киран уже на лестнице понял, что опоздал, и, похоже, проблема решилась сама собой.

Сейчас внизу светились не один ход, а два. Видимо, Лиса все же поняла, какой из уже существующих ходов ведет в ее мир. И ушла. Даже не прощаясь. Правда, осталась слабая надежда на то, что жрица вернется, ведь Михаэля она забрала с собой.

– Я смотрю, разговор не потребовался? – тихо и на первый взгляд безразлично уточнил Анри.

– Она ушла.

– Смогла каким-то образом открыть проход, и не получив силу…

– Даже не попрощалась.

– Может быть, вернется?

– Сам-то в это веришь?

– По мне… лишь бы принца вернула. Если мы принца потеряем, папа нас убьет.

– Если мы потеряем принца, твой папа будет не первым в очереди.

– Не думаю, что Лиса настолько безответственна. Свои обязательства перед Михаэлем она точно выполнит, и меня беспокоит другое.

– Что именно? – Голос Кирана звучал глухо.

– Ты всерьез думаешь, что она сама догадалась и нашла ход?

– Не знаю…

– Не очень в это верю. Еще пару часов назад она была по-настоящему расстроена, а сейчас ее уже нет. Встает вопрос, кто ей помог?

– У меня есть только одна кандидатура, и мне она совершенно не нравится, – отозвался Киран.

– Когда-то Испепеляющие и жрицы были единой силой, не зря придуман ритуал, связывающий воедино двоих… Может быть, сейчас все повторится."

"– Что все, Анри? Она ушла. И, скорее всего, мы ее больше не увидим.

* * *Я вывалилась в обнимку с котом прямо на крышу того сарая, откуда рухнула, кажется, вечность назад. И все бы было нормально, если бы не одно «но». В процессе перемещения, как и говорил Испепеляющий, проклятие разрушилось, и меня буквально придавило здоровым мужиком, которого я держала на руках. Я даже возмутиться не успела, так как бедная крыша не выдержала нашего веса и проломилась. С воплями и нецензурной бранью мы рухнули на старые, истлевшие детские сани-плетенки, еще застеленные ветхим одеялом.

Я отбила себе зад и оказалась погребенной под массивной фигурой.

– Слезь с меня, кабан! – взвыла я, пытаясь спихнуть с себя голую тушу. Вообще лицезреть его высочество нагишом я не желала и поэтому зажмурилась.

– Лиса-у… – начал он. Выругался, забарахтался и повторил уже без кошачьих интонаций: – Лиса, прости, я не специально.

Голос у принца оказался приятным, низким с хрипотцой и знакомыми интонациями.

– Прощу, я прощу! – стонала я, пытаясь столкнуть принца с коленей. – Все прощу, только слезь бога ради. И чем-нибудь прикройся, а то я глаза открыть не могу.

– Вот, – обиженно запыхтел высочество, все же поднявшись. – Раньше тебя это не смущало!

– Конечно, – согласилась я. – У тебя все смущательные места были прикрыты мехом. Да и не смущательные тоже.