И да – я сволочь, и мне не стыдно, а совесть понятие для меня неизвестное, и…

Большая, толстая и массивная подушка поднялась и хряснула Стужева по наглой роже! И не успел он опомниться, как вторая добавила прямо по темечку, и тоже с размаху! А после разъяренная ведьма бросилась в атаку, колошматя гада бесстыжего всем, что под руку попадалось, от подушек до сапог каких-то!

Бой продолжался до обидного мало!

Головокружительное перемещение всего мира, и я вдруг оказалась лежащей на спине на перине, где не осталось ни подушек, ни покрывал, и только один сапог сиротливо свешивался с краю, зато Стужев оказался на мне!

Весь на мне, и руки мои плотно прижаты ко все той же перине, да так, что не пошевелить.

– Все, ведьма, – прошипел невменяемый няшка с пером в растрепанных волосах, – достала!

У меня горло спазмом перехватило, а Стужев начал медленно ко мне наклоняться. Медленно, неотвратимо и, главное, не отрывая взгляда от моих глаз. Глаза в глаза… Мои перепуганные и его злые.

– А… а… Александр, а Кощей, он…

– Заткнись! – грубо оборвал Князь.

А затем склонился к краю рубашки, сжал ткань зубами и рванул, разрывая! И почти сразу накрыл губами, а затем зубами сжал уже совсем не ткань…

– Только вот там рвать ничего не надо, а? – прошептала вконец перепуганная, но очень злая я.

– Тебе весело, Маргош? – зло полюбопытствовал Стужев. – А если так?

И дара речи я лишилась напрочь.

– Не смешно? – наглый насмешливый вопрос. – Что, правда? И даже язвить не будешь?

Я даже пошевелиться боялась. Смотрела на него широко распахнутыми глазами и ничего не могла сказать… вообще.

– Маргош, – прошептал Князь и стал на полсантиметра ближе, – ну давай… хоть слово!

Молча смотрю на него, боясь даже вздохнуть.

А он на меня, прямо в глаза…

И тут раздалось оглушительное:

– Александр!

Секунда… вторая… третья…

Рывок назад, и Стужев вскочил с постели. Инстинктивно сжала колени, продолжая в ужасе смотреть на Князя. А он на меня…

– Маргош, невинности я тебя не лишил.

Это извинения? Или проявление чувства вины?! С таким лицом не извиняются!

– Рита, только давай без слез. Я сейчас вернусь, хорошо?

И до меня доходит, что мир смазался не сам, это у меня со зрением сквозь пелену слез проблема начинается.

– Ритусь…

Каким-то рваным движением подошел, стремительно укрыл покрывалом. Затем натянул штаны, они, оказывается, на полу лежали, встал, как-то странно на меня посмотрел…

– Марго, – в голосе проскользнуло раздражение, – да ничего такого страшного не случилось, прекрати истерику!

Меня трясло изнутри как-то… Мандраж нервный или не знаю, что… Плохо было… чувство… плохое! Слезы выкатились из глаз и помчались по щекам.

– Марго, я же ничего не сделал! – разъяренный рык Стужева.

Даже не ответила… не смогла и не могу.