Совершенно расслабленная рука помирающего от похмелья Князя неожиданно напряглась, намертво пригвождая меня к месту и, собственно, к Стужеву, а едва я перестала вырываться, он сонно пробормотал:

– Какой еще пистолет, Ритка? Пистолет… А… мм-м… пистолет! Так ты про этот пистолет? – И Стужев сделал поступательно-колебательное движение, совершенно не одобряемое в приличном обществе, чуть приподнялся и прошептал в ухо потрясенной мне: – К этому «пистолету» уже можешь начинать привыкать, Маргош.

Лежу с офигевшими широко распахнутыми глазами!

А этот… этот скользнул рукой с груди на вторую грудь и пропел шепотом:

– Не пугайся, не пугайся, детка,Заходи в мою большую клетку,Хочешь мне помочь, только на одну ночь.Ты притворись моей…И я сказала: «Да пошел ты, Стужев!»

Тихий смех, и, потершись носом о мою шею, он зашептал снова:

– Иди-ка сюда, не надо бояться,Давай притворяться, теперь это модно…И уже без попсовых напевов:

– Маргош, давай откровенно, ты мне нравишься, и я планирую получить фантастическое удовольствие от твоего нежного тела.

– Что? – полузадушенный писк полного офигения. – А… а… а как же Ян?

Минута молчания и угрожающее:

– Просто – заткнись!

И отодвинулся, прекратив давить на меня… пусть будет авторитетом. Помолчал еще с минуту, а потом… придвинулся обратно, грудь собственнически сжал и выдал:

– Богатырь уже труп, Маргош. Пока потенциальный, но это пока. А Ян сволочь, Марго, конкретная сволочь, ты таких не любишь. И он больше в твою сторону не глянет даже, гарантирую.

Афигей медленно, но верно, сменился ощущением полного попадоса. Но даже в такой ситуации молчать я не собиралась:

– Стужев, – прошипела я, пытаясь вырваться, – так ты тоже сволочь и не в моем вкусе совсем!

Кое-кто зарычал. Глухо, но очень натурально. А потом зло прошипел:

– А тебя, Маргош, никто и не спрашивал.

– То есть как?

– То есть вообще!

– Ну все! – взревела я.

И не знаю, чем бы все закончилось, если бы кто-то, совершенно без стука, но с оглушительным: «Коша!» не распахнул дверь с удара.

То есть сначала рык был за дверью, потом дверь выломали и взревели уже в спальне:

– Александр!

И мы как-то синхронно со Стужевым, зарываясь в подушки, простонали общее:

– Мля-а…

Князь добавил:

– Можно потише, а? Голова раскалывается…

– Голова??? – взревел не своим голосом сказочный злодей.

А я вдруг подумала – с каких это пор я практически постоянно матерюсь… Потом вспомнила с кем поведешься… и подумала, что семейство Кощеево плохо на меня влияет… совсем плохо.

– Дед! – прошипел Стужев, уткнувшись лбом мне в плечо. – Давай… позже, а? Ты…

– Пять минут, и чтобы оба с Яном были в моем кабинете, пропойцы!!! – проорал Кощей и вдруг неожиданно приятным и вежливым даже голосом: – Доброе утро, Маргарита.