Мне плохо, мне просто плохо…

А в доме раздается грозное:

– Александр!

Но Князь продолжает стоять и смотреть на меня. Стоит и смотрит, я чувствую его взгляд, хотя смотрю прямо перед собой… и слезы не останавливаются.

– Мля, Рита, я сейчас вернусь. Я очень быстро вернусь. Деда пошлю прямым пешим маршрутом и буду здесь. Рита, прекращай плакать, ничего страшного я не сделал.

«Пока не сделал», – набатом отозвалось в голове.

Князь еще несколько секунд стоял, сжимая и разжимая кулаки, затем развернулся и вышел.

В то же мгновение вскочила и я.

Нашла свою одежду, натянула дрожащими руками, завязать шнурки на кроссах оказалось не просто – слезы мешали постоянно. А дальше дело за малым – я распахнула окно. Всего второй этаж, это такие мелочи!

И как-то не сразу разглядела я, что помимо мелочей тут имелись еще и белочки, несущие военный караул, заключающийся в патрулировании окрестных деревьев. И ходили они по веткам строем и синхронно.

Ужасная мысль закралась в сознание…

Глянула вниз – так и есть! Там, радостным строем ходили ежики! И прыгать я раздумала совершенно.

Развернулась и быстрым шагом направилась к двери, вытирая лицо, – слезы вроде прекратились, что радовало.

Открыла, вышла в сумрачный коридор с резными перилами по краям – стилизуются под древнюю седую старину. Прошла метров сорок, свернула к лестнице, застеленной красным ковром, сбежала по ступеням вниз и столкнулась со Стужевым. Он как раз вышел из-за угла и, судя по резким движениям, собирался взбежать по лестнице.

– Маргош?! – Он остановился, вглядываясь в мое лицо. – Маргош, ты куда собралась?

Шаг ко мне.

И я заорала. Сама не знаю, что на меня нашло, но просто заорала и отшатнулась в сторону. Князь застыл! А меня трясти начало всем телом, я… я…"

"– Рита, – низким каким-то вибрирующим голосом вдруг начал говорить Стужев, – Рита, все хорошо…

Еще один шаг ко мне.

– Не трогай меня!!! – от моего вопля я и сама вздрогнула.

Князь застыл. Взгляд его не отрывался от моих глаз, а затем он медленно, очень медленно шагнул назад.

А в доме послышались голоса, звук открывающихся дверей и вполне предсказуемый вопрос появившегося Кощея:

– Александр, что происходит?

Стужев нехотя, словно боясь потерять меня из виду, повернулся к деду и…

Я проскользнула мимо. Мимо него, мимо подошедшей Снегурочки, врезалась в Яна, отскочила от него, и, заметив таки дверь, выбежала из этого проклятого сказочного домика, слыша раздавшееся позади:

– Я не понял, почему девочка плачет?!

А больше я ничего не услышала! Потому что стоило выйти во двор, как в воздухе разнеслось громкое, счастливое и восторженное:

– Мля-а-а-а-а-а!

И ежики встали строем, торжественно козырнув под бандану.

Смех сквозь слезы – такое у меня раньше было только с Ромочкой.