— Ну ты как вчера родился!

Но послушалась, вышла со мной на улицу.

Нет-нет, это не та реальность, что я помнил! Или все-таки… Да, и тогда были эти ночные загулы отца, иногда он пропадал по двое суток, говоря, что на дежурстве или охоте, а я не вникал. Нет его — и слава богу.

— Лика Лялина — ее дочь? — уточнил я.

— Типа да, — вздохнула Наташка. — И мать знает, но молчит, боится, что уйдет.

Я снова выругался. Нам — сизые макароны с жуками, чужой этой девке — модные шмоточки. Нам — подзатыльники и упреки, а там — «принцессочка ты моя».

— Валил бы уже к ним, — проворчал я, пнул камень.

Он чуть не пришиб кошака, крадущегося к мусорному баку. Вспомнился ночной крик мальчика из фильма «О чем говорят мужчины». Мне хотелось так же заорать.

— Мы тогда с голода подохнем, — вздохнула Наташка.

— Не подохнем. Вот посмотришь — не подохнем, — зло бросил я. — Мы без него так заживем, что все тебе завидовать будут.

Тем более, что жить ему осталось два года.

Когда его убили, я не плакал. Смотрел на его бледное лицо в гробу, знал, что должен скорбеть, но не мог выдавить ни слезинки. Угрызался чувством вины — у меня отца убили, надо ж хотеть покарать злодеев, но в сердце была гулкая пустота, а в разуме — мысль, что я должен исполнить его последнюю волю и стать военным. Так я откупался от совести, от вины за равнодушие.

— Ха. Ты знаешь, где зарыт клад? — с горечью в голосе спросила Наташка.

Я не удержался, постучал пальцем по своей макушке.

— Здесь. Клад зарыт здесь.

Глава 4

Восьмой «Б»

Проснулся я раньше будильника, потому что встала мама и направилась на кухню готовить нам завтрак. Бедная Наташка, у нее ж хронический недосып! Хочешь не хочешь — вставай, будь то даже воскресенье. Я накрыл подушкой голову, но заснуть так и не смог. Новая реальность заиграла новыми красками, и под маской родительского равнодушия проступила перекошенная уродливая рожа.

Это извращение какое-то — подниматься чуть свет, чтобы собирать в школу здоровых лбов, которые сами могут себя обслужить! Но когда были детьми, мы воспринимали это как прямую родительскую обязанность.

Пока не отключили воду, я пошел в душ, хотя в подростковом возрасте максимум, что делал по утрам — чистил зубы и умывался, так меня приучили. Освежившись, посмотрел в зеркало на свое подбитое лицо. Пухлый пацан со взглядом матерого волка.

Сегодня мне предстоит встреча с единственным другом Ильей, с которым мы всю жизнь были не разлей вода. Кроме того, наверняка побитые гопники со дня на день придут выяснять отношения, и тут бы мне понадобился отцовский обрез и патроны с солью. Но обрез уехал типа на рыбалку. Вспомнилось, как мелкий Борька, не выговаривающий шипящие, сказал: «Папа на ыбалке поймал суку». Как же ты был прав, малыш!

Да и однокласснички мои — те еще красавцы.