Но это правда, мы у тебя не такие уж и плохие, даже скорее наоборот, и иногда так важно…

Мама вылетела в кухню. Наташка подождала немного и выдохнула:

— Офигеть! И чо теперь?

— Надеюсь, она задумается над своим поведением, — пожал плечами я. — Это ведь ненормально: бу-бу-бу, посмотри на этого, этот молодец, а ты говно. Помнишь, Борька выиграл на конкурсе, когда снегиря нарисовал? Крутой был снегирь, как живой. И что? «Вот лучше бы математику подтянул». Мне за него так обидно было!

— А меня, когда я на танцы ходила, выбрали примой… ну, на переднем плане танцевать. Это очень круто! Мама сделала вид, что не слышит, — пожаловалась Наташка, засопела обиженно. — А вы с Борькой тогда дурными голосами орали: «В кабаре ногами дрыгать».

Мне передалась обида тринадцатилетней девочки, которая искала поддержку, но нашла смех. Н-да, в таких условиях сложно вырасти нормальным. Что ж, попытаюсь все исправить.

И вообще неплохо бы выработать стратегию развития лет на пять, поставить цели и задачи, а способ реализации появится, когда пообвыкнусь. В четырнадцать лет у меня было две мечты: видик и своя комната, обе недостижимые, потому что видик стоил немыслимых двести долларов, когда зарплата была в пересчете 10–15 долларов, и к тому же ее задерживали, а кто работал на производстве, тому выдавали товаром. В нашем селе почти все работали на винзаводе, потому вино текло рекой, его меняли на яйца, пили по-черному. Причем вино было отличного качества, и это тема!

Его можно купить и перепродать в регионе, где винзаводов нет, или на что-то обменять и продать это что-то. А потом купить акции, которые раздавали работникам винзавода, на них потом будут выдавать на тот момент никому ненужные земельные паи.

И вот тут нужно не проморгать свой шанс. На акции порта лучше рот не разевать: там помимо теневого оборота и контрабанды — наркотрафик. Или если покупать, то не более одного процента, чтобы не привлекать внимание.

Меня охватил азарт, я уступил место за столом Борьке, пересел к Наташке, страдающей над литературой, хотел позвать ее поиграть в покер или дурака, но решил не отвлекать. Желудок взревел голодным зверем, и я отправился на кухню добывать пропитание.

Обычно мы ели все вместе, как и подобает в крепкой советской семье. Кто не пришел или опоздал, тот сам виноват. Если мы приходили в разное время, то обедали по очереди тем, что есть. А был обычно блевунчик, как мы его называли, — суп из сизых макарон и очень стремной тушенки, всем этим отцу выдали зарплату. Тушенку мама делила на два раза, а макароны, то есть рожки… Никогда не забуду, как мы вчетвером: мама, я, Наташка и Борис — все воскресенье выковыривали из них черных жучков. А потом оказалось, что они сами всплывают, если залить рожки водой.