Глава 22

Кавабанга!"

"Проснулся я по будильнику — забыл, блин, выключить! Впрочем, мы сегодня все равно собирались в огород.

Едва в голове прояснилось, как вспомнился сон. Или не сон? Уж очень он был реальный.

Стоя под холодным душем, я думал-гадал, что это было. Все равно никак этого не узнать. А если все-таки — не сон? Может, позволить себе поверить? Тогда жизнь обретет глобальный смысл.

Если поверить, то выходит, что я каждый миг меняю реальность, а значит, каждая секунда неимоверно ценна. Останови руку, занесенную для удара, или просто вовремя скажи правильные слова — и счетчик на табло прокрутится вперед. Получается, в моих руках судьба реальности? Или в руках каждого из нас, потому что я — всего лишь маленькая лошадка?

Никогда не был сторонником фатализма. Напротив, считал, что нужно меняться и менять, и презирал людей, которые ничего не делают и только ноют.

Сейчас же понимаю, что они такие, потому что им не дано иного. То ли воли у них нет, то ли сноровки. Это как без ног родиться — нельзя от таких требовать, чтобы они беговые рекорды ставили. Или, в отличие от ног, волю можно отрастить? Прокачать, так сказать. Но опять же, чтобы прокачивать, нужно себя заставлять делать не всегда приятные вещи, например, задыхаться и обливаться потом на тренировках, унижаться перед Людмилой Федоровной Жо.

А как заставлять, когда — нечем? Замкнутый круг получается: без помощи или волшебного пенделя они ничего не сделают, просто не смогут.

Погрузившись в мысли, я не заметил, как околел, и зубы начали отбивать дробь. Растерся полотенцем, отправился на аппетитный запах жарящейся стряпни, подгоняемый рычанием пустого желудка.

На кухне уже шуршала Наташка, нарезала соленое сало, а на сковородке скворчали гренки: черствый хлеб во взбитом яйце с измельченным укропом — привычный наш завтрак, дешево и сердито.

Часть гренок сестра отложила на отдельную тарелку и понесла матери, чтобы ее потом не ждать. Раньше начнем — раньше освободимся и пойдем оборудовать штаб. Ради такого приключения Боря и Наташка были готовы на все, даже подняться рано и стоять раком на даче, окучивая клубнику или собирая колорадского жука.

Греночки получились поджаристые, с хрустящей корочкой и привкусом укропа.

— Офигенно вкусно! — оценил я, когда сестра вернулась. — Спасибо!

Натка самодовольно улыбнулась. У Бориса был набит рот, и брат просто показал «класс».

— Че там мама? — прошептал я.

Наташка махнула рукой и скривилась, ответила так же шепотом:

— Страдает, сопли до пола. Ну блин, это ж она его бросила — и страдает. А тут бросили меня — и я в норме.

— Просто ты сильнее, — сказал я. — Бывает так, что мы сильнее своих родителей, хоть они и взрослые.

Ну все, самооценка Наташи взлетела до небес, и хорошо.