Наташка сделала стойку на Гаечку и зашипела мне в ухо:

— А эта дура что, с нами?

— Это не дура, — ответил я все так же шепотом и представил одноклассницу: — Кто еще не знает, разрешите вам представить боевого товарища и соратницу Александру.

Гаечка по-мужски пожала всем руки, сестру проигнорировав. Ну вот, не хватало мне раскола в рядах зарождающегося сообщества! Надо сразу все выяснить, пусть выскажутся, а парней желательно куда-нибудь отправить.

— Илья, открывай, и заходите уже, — сказал я. — У меня тут на поверхности дела. Наташа, Саша?

Девчонки подошли, зыркая друг на друга недобро. Я подождал, когда парни удалятся, и спросил:

— У вас какой-то конфликт?

Наташка скрестила руки на груди и сказала:

— Да нет никакого конфликта, просто она… неадекватная.

— А ты скажи Карасихе, чтобы перестала дорываться, — парировала Гаечка. — Задрала уже.

— А ты чего Потаповых тарантулом пугала? Что они тебе сделали? Вот Катька и подписалась.

Ну начались детские разборки!

— Так нефиг наше место на плитах занимать…

— А где написано, что оно ваше? — уперла руки в боки Наташа.

Гаечка закатила глаза и сказала тоном, каким врач обращается к умственно отсталому:

— Это было два года назад, а Карасиху все не отпускает.

Ага, помним, плавали: «А еще он называл тебя земляным червяком». Среди девчонок тоже есть свои гопники.

Карасиху я помнил, такое не забудешь. Вспомнилось: «Почему если красивая, то дура, если умная, то уродина?» «Неужели нет исключений?» «К сожалению, есть: тупые уродины». Карасиха была именно такой: тупой уродиной. Помнится, она мечтала пойти в ментовку, чтобы безвозбранно бить людей, но что-то в той реальности не сложилось.

Наташка с Карасихой зналась, Гаечка — воевала, и мне предстояло погасить конфликт.

— Девочки, ша! — гаркнул я. — Наташа, ты знаешь, кто такая Карасиха. Так вот, ноги ее тут не будет никогда и ни за что. Точка. Тесли ты хочешь продвигать идеи этой отмороженной, то не здесь. Саша, если ты не готова расстаться с обидами, тем более что конкретно вам делить нечего, — я взмахнул рукой, — адью!

Развернувшись, я зашагал к подъезду. Девчонки постояли немного, посопели и пошли за мной.

За дело мы взялись сразу же и рьяно. Девочки и Боря заскребли вениками по бетону, Остальные принялись собирать мусор — загрохотали бросаемые в ведра обломки кирпичей и куски штукатурки. Это все добро мы относили на свалку. Пыль стояла столбом, набивалась в рот и нос, склеивала волосы. То и дело мы всей толпой выбегали наверх — продышаться. Две старушки, глядели-глядели, как «пионэры» трудятся, да не выдержали, вынесли нам компот и пирожки с капустой.

К пяти вечера дело было сделано: пол подметен, мусор вынесен, паутина снята, трубы, тянущиеся вдоль стен, очищены.