А дома меня впервые за долго время ждали сытная еда и покой. После того, как ушел отец, появилось ощущение свободы, как если бы давила-давила плита, и вот ее не стало. Или наблюдали вертухаи с ружьями, а потом оп! — и никого нет.

Только мама слонялась из угла в угол скорбным призраком, шипела на нас — видимо, винила в своем разбитом счастье. Ей бы до понедельника продержаться, а там глядишь и на работу вызовут, и будет ей чем голову занять."

"Натка читала «Мушкетеров», развалившись на моей кровати, Борис, высунув язык, перерисовывал геометрические фигуры из учебника, который я ему купил. Вот только мне чем заняться? Разработать бизнес-план и примерно рассчитать, сколько я заработаю и сколько на что потрачу? Так я понятия не имею, что почем будет в этом году. Абрикосы, например.

Здесь пик их созревания — середина июля, но в Армении и Грузии они спеют на месяц раньше. Не каждый отважится везти их в Москву, а наш город — относительно близко, большой, богатый, и центральный рынок наводнен товарами с Кавказа.

Я заварил чай — черный, блин, байховый, никаких тебе изысков! — улетел мечтами туда, где у меня все получилось и все счастливы, но мои мысли оборвал звонок в дверь.

Я напрягся. Неужели у папани хватит совести припереться после того, что он тут устроил?

Открывать рванула мама. Я наблюдал за ней краем глаза: с надеждой припала к глазку, потухла, открыла дверь, и в квартиру ворвался женский голос:

— Оленька, привет! — К маме полезла обниматься маленькая круглая тетенька, которую я не помнил.

— Вот и здравствуйте! — сказали глубоким грудным голосом, и мне представилась разбойница из «Снежной королевы».

Вошла высока русоволосая девушка со стрижкой, как у Натальи Варлей, и в мини-юбке, поставила объемную сумку у двери и полезла к маме обниматься.

Это кто такие? Всех маминых подруг разогнал отец. Предположив, что гостьям захочется засесть на кухне, я ее освободил и переместился в зал, на Борькину кровать. Что происходит в прихожей, я не видел, но слышал.

— Мы знаем, что случилось, — сказала высокая. — Вот, держи, всем коллективом собирали…

Мама что-то забормотала, но гостья была непреклонна.

— Сказала: бери! Вот так. Это все Жо организовала, прикинь? И тебя велела на разговор вызвать в понедельник.

Голос у маленькой женщины был резкий и противный, как когда водят ножом по стеклу:

— Мы вещи собрали, вот…

— Тише, дети услышат! — шикнула мама.

Ага, ясно, Людмилу Федоровну Жо пробрало, и она инициировала гуманитарную миссию. Весь коллектив скинулся по сто рублей — и вот уже три тысячи, неделю протянуть можно.

Вот так присмотришься к людям, которых раньше считал кончеными, например, Жо, а они — тоже люди! И пробуждается утраченная вера в человечество.