— В случае неподчинения, я буду вынужден запросить поддержку гарнизона и всех ветвей имперской власти.

В очередной раз продемонстрировав свои зубы, я указал взглядом на Вениамина Рюриковича.

— Это вы про него? Или к Романову собрались бежать за подмогой? Вот скажите майор, вас учат оценивать последствия ваших действий? Или шеф прислал в расчёте, что я не стану разговаривать и просто всех перебью?

Смертный задумчиво нахмурился. Подумал. И придя к каким-то выводам, достал из кармана бумаги. Протянул мне.

— Вот. Этой ночью был убит виконт Элье. У нас есть двое свидетелей, которые утверждают, что видели там вас. И ещё один, но под сомнением.

Забрав документ, я развернул его и быстро пробежал глазами. Интересно. Убийство франкского патриция, это действительно сфера ответственности Третьего отделения. Но как мне кажется, специализированная структура, которая создавалась для решения самых тяжелых и сложных задач, к этому расследованию отношения иметь не должна.

— Дайте догадаюсь. Два свидетеля, это фрейлины Анны. А третий, скорее всего она сама. Только, либо девушка сомневается в своих показаниях, либо их опровергает её двоюродный брат."

"Не знаю, как этот Мордашов поднялся до чина майора. Потому как эмоции на его лице проступили сразу же. И они полностью подтверждали верность всего, что я только что озвучил. Хотя, если он занимался только задержаниями, то такой работе, важными были совсем иные качества.

— Этого достаточно для вашего задержания.

Смертный наконец нашёлся с ответом. Правда не вызвав у меня ничего кроме усмешки.

— Да что вы? А как насчёт массы свидетелей, которые укажут на то, что я находился в своей усадьбе и никуда отсюда не выходил?

Вот теперь майор неожиданно сам ухмыльнулся. Мне даже показалось, что в его глазах мелькнуло некоторое удовлетворение.

— Согласно закону, мы не обязаны учитывать показания зависимых от подозреваемого лиц, на стадии расследования.

В голове послышался раздосадованный рык Сандала.

— Он что, дурр-р-рак? Ещё не понял, что с ним никто не поедет?

Похоже, дракон начал немного уставать от этого представления. Как собственно и я сам. Зато стало понятно, что у департамента особых дел нет ничего, что можно было бы предъявить на публику. Иначе, они не стали бы хвататься за подобную соломинку.

Придвинувшись чуть ближе к офицеру Третьего отделения, выпустил свою ауру, сфокусировав её на Одарённом. Не так жёстко, как вчера на лже-Волконской, но достаточно сильно, чтобы тот слегка побледнел.

— Передайте своему шефу, что лучше бы ему присмотреться к совсем иным делам. Некоторые из которых происходят прямо под его носом. А если он не понимает о чём я, то пусть задумается о своей профессиональной пригодности.