Если патриции действительно собирались воевать, то били сразу и без всякого предупреждения. То есть прямо сейчас, реальной угрозы не было.

К тому же, этого Рюриковича я вовсе видел впервые.

Не отрывая взгляда от лица гвардейца императорского рода, я оскалился в усмешке.

— А вы значит считаете, что можно приехать в чужие владения, спокойно зайти и оторвав их хозяина от дел, заставить его говорить? И на ваш взгляд, это нормально?

Как ни странно, тот чуть смутился и невольно дёрнул головой, едва не оглянувшись на своего господина. Но до конца движение так и не довёл. Тогда как я снова повернулся к Мордашову.

— В чём именно меня обвиняют? Могу я ознакомиться с приказом о задержании? И как вы смотрите на беседу с моим адвокатом?

Секунд на пять, тот буквально потерял дар речи. Пялился на меня, как фавн, что искал дриаду, а вместо неё встретил сатира. Наконец вышел из ступора и качнул головой.

— Не положено. Я обязан задержать вас и доставить в управление. Там уже ждёт следователь.

Мне оставалось лишь развести руками.

— Так я с вами не поеду.

Глаза смертного удивлённо округлились и он с растерянностью покосился на гвардейца Рюриковичей, который с лёгким злорадством наблюдал за мучениями коллеги.

— Но… Вы не можете. У меня приказ, а значит вы обязаны ехать.

Я внимательно посмотрел на него. Тем самым взглядом, которым любил доводить до бешенства зарвавшихся италийских бюрократов, что не понимали, откуда взялся безбашенный торговец, не желающий платить им неформальную дань. О том, что это может быть аватар бога, они почему-то всегда думали в последнюю очередь.

А когда смертного слегка проняло, я задал классический вопрос, который часто использовал в таких случаях. Справедливости ради, его я перенял у Марса. Тот же, в свою очередь услышал то ли от Сварога, то ли от Тора. Но это было не так важно. Главное, что формулировка срабатывала практически всегда и почти со всеми.

— Или что?

Офицер озадаченно моргнул. Оглянулся было на своих подчинённых, но думаю сразу понял, что угрожать этим отрядом не стоит. Возможно они выглядели бы весомо, иди речь о каком-то отдельном патриции, встреченном на территории города. Или ветви рода, у которого всей гвардии двадцать человек и среди них только пара слабых Одарённых.

Сейчас же прибывшие сотрудники Третьего отделения смотрелись, как воспитанники школы искусств, которые пришли в учебный лагерь легионеров и начали чего-то от тех требовать. Всего три офицера располагали рангом Окольничего. Что приводило к очевидному выводу — продержатся они не дольше минуты. И то, лишь при условии, что мы с Ульрихом не станем сразу вступать в бой.