Сначала Мьёльнир почувствовал, как от некоторых из них несёт силой. Причём распознать её структуру и точный источник он не смог. Просто чувствовал фон, но не мог забраться внутрь. Что странно, если вспомнить, как лихо спутник разваливал стены родовой твердыни Абэ. На первый взгляд, укрепления Михайловского дворца, не шли ни в какое сравнение с японской крепостью.

Потом Прохор тоже ощутил что-то в одном из портретов. Да ещё и его Дар среагировал. Не совсем понятно, почему ничего не чувствовал я сам? Божественный спутник и обычный смертный что-то видели, а я не улавливал даже самого слабого энергетического фона, который шёл бы от этих работ.

Конечно, помимо этого крутились и другие мысли. О Рюриковичах например. Очевидно, что в похищении Мейли участвовал ещё один сын Константина. Скорее всего пытаясь сорвать переговоры двух империй и поддержать таким образом план Вениамина. Не совсем понятно, знал ли про это их отец, но это уже не столь важно.

Вот что действительно имело значение — беседа с Алексеем. До этого момента, я ещё раздумывал, не стоит ли попытаться сделать ставку на кого-то ещё.

В конце концов, царевича я знал не так долго. Да, он казался неплохим человеком, но когда у тебя нет силы и власти, такое впечатление производить легко. Тем более, если ты умираешь и разочарован в жизни. Совсем другое дело, если ты полон сил и в любой момент способен расправиться практически с кем угодно, просто указав на него пальцем.

Константин Рюрикович поставил свой личный отпечаток силы, добавив к нему одноразовый оттиск мощи цесаревича Дмитрия. Пока император не мог выполнять свои обязанности, в части вопросов его замещал наследник.

Ряд других брал на себя канцлер. Плюс, высокий уровень автономии получали армия, императорская канцелярия и министерство полиции. Хотя бы по причине того, что отправить их глав в отставку мог только прошедший коронацию император.

Конечно, будь на месте Дмитрия кто-то иной — с мощной группой поддержки и возможностью действовать негласно, то всё было бы иначе. Но, раз наследник хватался за такие шаткие варианты, как помощь Андрея Лаптева, свой собственной фракции среди патрициев у него не было.

Прощались с нами полностью формально. Константин именовал меня, не иначе как «Ваше Благородие» или «господин Афеев», Инна отводила глаза, а Святополк был изрядно озадачен. Рискну предположить — набрасывал в голове план, как оставить себе хотя бы часть комиссии за услуги, после того, как род Афеевых прекратит своё существование, а мирный договор утеряет силу. Похоже все трое присутствующих Рюриковичей, считали, что поспособствовать заключению соглашения между Абэ и Гендзи с Фудзивара, я уже не успею.