Тетушка со своими благими мотивами не была лишена цинизма. Удачное замужество принцессы — это всегда хорошо для страны. Хранительница Вранко — для нее благо страны всегда на первом месте.

— Вот для чего тебе была корона Аренции.

— В основном. Но не скрою, примерить ее было бы приятно и без того. Но тролли бы побрали эту корону, главное — вуаль! Как же я от нее устала! Она как твоя маска, приросла так плотно, что я уже давно не знаю, существую ли я без нее. Существую ли я без этого проклятья.

— Покажи мне.

— Что? — глаза Тимерии стали круглыми.

— Свое лицо. Проверим, существуешь ли ты.

Ну же, Прэнни. Давай, здесь никого нет. А свою маску для тебя я давно уже снял.

— А если у меня там на самом деле клыки? — Тимерия отвернулась, но на ее лице, Этен мог бы поклясться, мелькнуло сомнение.

— Что ж. Мне кажется, они давно не видели солнечного света.

Тимерия долго молчала, а затем проворчала.

— Ох, я пожалею об этом, точно пожалею.

Под вуалью, которую Тимерия сняла дрожащей рукой, действительно оказались клыки. Волчья пасть и шерсть. Не в силах отвести взгляда, Этен завороженно смотрел на то, как девичьи черты лица и нежная персиковая кожа соседствовали с серой волчьей шерстью и вытянутой пастью, клыками, которые становились видны, когда Тимерия открывала рот.

Должно быть, волшебная вуаль не только прятала лицо, но и каким-то образом сглаживала его черты, потому что волчью пасть, даже закрытую тканью, не вышло бы перепутать человеческим ртом. Эта мысль пронеслась в мозгу Этена быстро, как ласточка над морем, и исчезла.

Тимерия была...

— Волк, — сказала Тимерия. — Хранитель Вранко.

Голос ее шел как будто откуда-то из шеи, пасть, не приспособленная для человеческой речи, в это время оставалась неподвижной.

— Ты прекрасна.

— Ты издеваешься надо мной! — гневно сведя брови, рявкнула Тимерия и снова попыталась закрыть лицо вуалью. — Я...

— Нет! — Этен бережно перехватил ее запястье, завороженно продолжая рассматривать лицо. Он отдавал себе отчет в том, что никто в здравом уме не счел бы его привлекательным, даже просто симпатичным. Скорее уродливым. Но для Этена не было ничего прекраснее. Наверное, потому что это была Тимерия: девушка, которая занимала его мысли уже много недель, которая доверилась ему настолько, что не просто рассказала свою тайну, но и сняла перед ним маску.

Этен знал, как многого это стоит.

— Впервые в жизни жалею о том, что я не король.

В конце коридора послышались шаги, и Этен поспешил встать так, чтобы скрыть Тимерию от любопытных взглядов, а та поспешила вернуть вуаль на место — и волчья пасть чудесным образом исчезла, сделав контур лица гладким и ровным.

— В жизни каждого человека наступает момент, когда он жалеет о том, что он не король, — проворчала Тимерия, когда шаги стихли.