— О том, что не вышло выйти замуж за короля? Ну кто бы стал о таком жалеть.

— Признайтесь, вам не нужна была корона Аренции? Почему вы передумали?

— Кто сейчас говорит со мной? — повернулась к нему Тимерия и заглянула в глаза, заставив сердце заколотиться. — С тем, кто должен обеспечивать безопасность замка? И доносить Илару обо всем важном, что узнает?

С трудом удержав на лице нейтральное выражение, Этен отвернулся. Он долго молчал, глядя вниз, на то, как к воротам подъехала нагруженная винными бочками повозка, как поварята бросились вперед, чтобы ее разгрузить.

— Иногда маска садится на лицо так плотно, что уже не оторвать.

Страшно, что под ней обнаружится пустота. Я помню, что был уличным мальчишкой. Но кто я сейчас, если перестану притворяться шутом? Я не знаю. — Илар помолчал. — Знаете, принцесса, в детстве у меня был друг. До того, как я попал во дворец. Он погиб незадолго до того, как меня нашел Илар. После этого вряд ли был кто-то, кого я мог бы назвать близким человеком.

— А как же Илар?

— Илар, — Этен насмешливо фыркнул из-за тепла, которым отозвалось внутри произнесенное имя. — Илар король. А я лишь слуга.

Камергер или моя работа состоит в чем-то другом, в чем-то более важном, не в этом суть. Я ценен благодаря своему дару, практически незаменим. Но мне стоит знать свое место.

— Мне кажется, ты ошибаешься, Этен, — мягко сказала Тимерия, а затем рассмеялась. — Моя тетушка прокляла меня, когда мне исполнился год.

— Что? — брови Этена поползли вверх. — Вы шутите?"

"— Ничуть, — Тимерия покачала головой. На Этена она не смотрела, только вниз. — Я уже рассказывала о том, что моя крестная не совсем обычная волшебница. Она не эмпат, не маг земли, воздуха, воды или огня, она как будто все это вместе.

Верховная жрица, хранительница Вранко. — Тимерия усмехнулась. — Вот только характерец у этой змеюки подколодной… Так вот, моя тетушка, эта самая верховная жрица, чтоб ей до скончания веков икалось и чтобы кишечная хворь стала ее постоянным спутником, меня прокляла. Прямо на моих крестинах. Я показалась ей слишком хорошенькой, вообрази себе! Слишком хорошенькой и слишком крикливой. Каково, а? Мне был годик.

— И что же сделала ваша крестная?

— Она решила, что с таким характером, с титулом и с таким миловидным личиком я стану злой и надменной.

И решила оградить меня от этого. Прокляла.

— Она сделала что-то с вашим лицом?

Тимерия кивнула.

— Чтобы я знала, что мне не все дано. Мое проклятье в том, что в вуали я прекрасна, как и при рождении. А сняв ее, превращаюсь в чудовище.

— В чудовище?

— Да, — спокойно ответила Тимерия. — Чтобы рядом со мной остался тот, кто искренне меня любит. Но даже в этом случае проклятие не снимется, — Тимерия зло фыркнула. — Снять проклятье я могу, только став женой короля.