Он производил неприятное впечатление, был громоздок и тяжеловесен, говорил медленно, смотрел хмуро, журналистов не любил и даже не давал себе труда скрывать это. Однако для того, чтобы попасть на его завод, самые обычные работяги выстаивали очереди и проходили многотрудные собеседования. Он все держал в руках, контролировал каждую мелочь, за один-единственный прогул с заводов увольняли, за пьянку увольняли с «волчьим билетом», но он так хорошо платил, что слухи об этом распространялись быстрее, чем журналистские повизгивания о том, что он «чудовище новой России, танк в лондонском костюме, черная дыра, засасывающая деньги, людей и сам воздух», и им верили больше.

Марта понятия не имела, что Данилов строит дом для Тимофея Ильича Кольцова.

— А зачем ему дом, — спросила она, вспомнив все это, — или в Швейцарии земли не хватает? Данилов пожал плечами."

"— Я никогда его не видел. То есть, конечно, видел по телевизору, — тут же уточнил он, и Марта усмехнулась, — несколько раз приезжала его жена. Очень приятная. Сказала, что у них двое маленьких детей, они с ними видятся только вечером, а на Минском шоссе такие пробки, что не проехать. У них сейчас дача в Назарьеве.

— Было бы странно, если бы у них была дача в деревне Анискино, — заметила Марта. — Или в селе Хлобыстино.

— Мне нравится этот дом. — Данилов улыбнулся — У меня получился отличный дом. Мартышка. У меня давно не получалось ничего подобного.

— Данилов, ты отличный архитектор, — сказала Марта с раздражением, — то, что ты не великий писатель, как твой отец, совершенно не означает, что ты ничего собой не представляешь.

Она сказала ему то же самое, что Лида накануне по телефону, но почему-то у него не возникло немедленного желания выскочить из комнаты, сославшись на то, что ему срочно нужно принять душ или сходить в булочную. Или он просто привык к тому, что Марта всегда говорит то, что отвечает его самым трудным и тайным мыслям, но как-то так, что он не пугается до полусмерти?

— Я просто хочу показать тебе этот дом, — повторил он с некоторым нажимом, чтобы она поняла: углубляться в обсуждение темы отцов и детей не стоит. — Это по Рижскому шоссе. Пятьдесят третий километр. Поедем?

— Кофе брать? — осведомилась Марта.

— Ты же через полтора часа оголодаешь, — сказал Данилов, — так что бери.

— Можно подумать, что ты не оголодаешь, — фыркнула Марта.

Она налила в чайник воды, рассеянно сунула свою кружку в раковину и ушла в коридор.

— Данилов! — закричала она оттуда. — Можно я надену твою дубленку?

— Да! — крикнул в ответ Данилов.

Она вернулась и оттеснила его от кофейника.

— Я сама заварю. Иди собирайся.