— Повышение?

— Повышение, а что?

— А ребенок?

Марта еще глотнула чаю и поэтому ответила не сразу.

— И ребенок, и повышение, Данилов. Мне надо семью кормить, а чтобы кормить, надо повышение получить, а чтобы получить, надо экзамены сдать.

— А Петя, — спросил Данилов, — он не собирается семью кормить?

Марта пожала плечами:

— Наверное, собирается. Я пока точно не знаю.

Данилов пришел в раздражение. Зачем он спрашивает? Какое ему дело до Пети и его планов? Ему и до Марты теперь не должно быть дела! По крайней мере, нужно постепенно приучать себя к этому. Он был специалистом экстра-класса в постепенном приучении себя к чему-нибудь.

— Снег идет, — сказала Марта.

— Если тебе нужны будут деньги, — начал он, раздражаясь все сильнее, — ты можешь взять у меня. Я зарабатываю больше, чем трачу. Вряд ли ты сможешь работать в полную силу, когда… когда ребенок родится. Ты только не подумай, что я хочу поставить тебя в неловкое положение. — Данилов посмотрел на нее и спросил недовольно:

— Что ты смеешься?

— Я не смеюсь, — возразила Марта. — От твоего джентльменства можно ума лишиться, Данилов. Если мне понадобятся деньги, я возьму у тебя и попаду в самое неловкое из всех известных мне положений. O'кей?

— Откуда взялась вчерашняя записка?

— Что-о?

— Записка. Откуда она?

— Что значит — откуда? Из почты. Мне приходят всякие газеты, и конверт принесли вместе с газетами. А что это за записка? Там написана какая-то ерунда, не знаю, почему я ее не выбросила."

"— Мне вчера пришла точно такая же. — Данилов поднялся из-за стола, чтобы налить себе кофе. — Ты все еще пьешь чай? Или переходишь к кофе?

— Какая — такая же?

— «Убийца должен быть наказан, пощады не будет», — монотонно процитировал Данилов. — Я не понимаю, какое это отношение имеет к тебе.

— А к тебе какое? — Марта заволновалась, и Данилов пожалел, что заговорил об этом. Что-то он слышал о том, что беременным женщинам нельзя волноваться.

— Я думаю, что речь идет о смерти моей жены, — сказал он и посмотрел на снег за окнами.

Машину теперь придется откапывать лопатой. На Кутузовском проспекте, где жили его родители, у дворника была шикарная алюминиевая лопата. Дворник стерег ее, как будто она бриллиантовая. Когда Данилов был маленький, он мечтал, что станет дворником. Ему казалось, что нет на свете ничего лучше, чем целыми днями грести на улице снег алюминиевой лопатой. И не сидеть за роялем по шесть часов.

— При чем здесь твоя жена? — тихо спросила Марта. — Или имеется в виду, что убийца — это ты?

Данилов ничего не ответил. Он также был специалистом экстра-класса в умении не отвечать на вопросы.

— Андрей, прошло пять лет. — Марта никогда не называла Данилова Андреем. — Даже тогда всем было ясно, что ты ее не убивал.