— Я не стану больше разговаривать с тобой, мама! — снова заорал он, как будто собравшись с силами. — Я куплю автоответчик, и ты будешь разговаривать с ним всю оставшуюся жизнь! И скажи Ольге, что не надо больше посылать мне приглашений! Я не приду!

Вместо того чтобы нажать на трубке соответствующую кнопку, он с силой швырнул ее в стену. Заморская пластмасса, не рассчитанная на проявление русских эмоций, врезалась в штукатурку и разлетелась в разные стороны вместе с ненавистным голосом матери, засевшим внутри.

На диван упала какая-то блестящая деталь в уцелевшей пластмассовой коробке.

Данилов посмотрел на нее, зачем-то подобрал, бросил в раковину и вышел.

Последнее, что услышала потрясенная Марта, был звук захлопнувшейся двери в спальню.

* * *Утром Данилов обнаружил, что не знает, где его ключи от офиса.

— Может, ты их вчера в сортире утопил, когда телефонами швырялся? Заодно уж.

— Я не топил ключи.

— Ты точно помнишь?

Вместо того чтобы посмотреть с печальной укоризной — как обычно, — он почему-то дернул ее за нос и сказал:

— Точно.

Настроение у него было превосходным.

Он проспал всю ночь, хотя грудь болела и повязка в конце концов совсем промокла и утром на простыне обнаружилось кровавое пятно. Он снял простыню и добавил ее к пиджаку и порванной рубахе — вынести подальше от глаз домработницы. Он не думал, не курил, не писал в блокноте, он просто спал. Такое с ним не часто случалось.

Наверное, так чувствует себя человек, которому вырезали наконец то, что мучило его и пугало, а теперь хоть и боль, и слабость, и неизвестно когда заживет, зато — полная свобода, победа, радость, что справился, что преодолел!

Он даже не расстроился, что ключи пропали.

Что там ключи! Подумаешь!

Найдутся.

Пока он их искал, Марта, полностью готовая, стояла у двери и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Ладно, Данилов, — не выдержала она наконец, — я пошла. Я человек зависимый, подневольный, это ты сам себе хозяин и можешь приходить, когда тебе вздумается. А мне опаздывать нельзя, меня скоро повысить должны.

— Я тебя отвезу!

— Тебе еще собираться полчаса. Я на метро доеду, ничего со мной не будет.

— Пять минут, — попросил Данилов.

— Ни одной, — отчеканила Марта, — ты даже кофе не пил! Я пошла.

— Позвони мне, — приказал Данилов, — часов… часа в три позвони.

— Позвоню, когда смогу, — сказала строптивая Марта. Ей показалось, что она слышала, как звякнула цепь, которой «старый друг» был привязан к своей будке."

"— Твою машину я заберу! — Придерживая ногой дверь, он завязывал галстук, задирал подбородок, темные волосы касались полированного дверного дерева, шея была крепкой и сильной, кожа — смуглой.

Марта отвела глаза.