Про то, что Веденский в дурдоме, его родня не знала, а у Нади с Григорием не было ни телефонов, ни адресов его многочисленных жен и детей.

Надя умоляла мужа поговорить с врачами. Тот долго упирался, но все же поехал. Врач подтвердил – у Веденского сильная депрессия и даже маниакально-депрессивный психоз. Боится, что жена его отравит, а ведь она поставила его на ноги! Видеться с ней не хочет и передачи ее есть отказывается. И куда такого? Домой? А ведь он еще и агрессивен! Уже была попытка нападения на супругу.

Гриша попытался объяснить ситуацию. Рассказать про Галочку в том числе. Мрачно пошутил:

– Вы бы, доктор, эту самую жену зарезали бы гораздо раньше. И я, кстати, тоже.

Врач развел руками:

– Почему я должен верить вам, а не Галине Васильевне? Опытному медику, кстати! И заботливой супруге. Я вижу симптомы и не привык доверять пустым разговорам.

Месяцев через восемь каким-то непостижимым образом Галина Васильевна, опытный медик и «заботливая супруга», выписала Сашку из квартиры.

Надя все-таки нашла тогда через общих знакомых Сашкину первую жену, и из психушки его вытащили. Узнать Веденского было невозможно: призрак, скелет, обтянутый сухой серой кожей. С мертвыми глазами и заторможенными движениями.

Кормили его с ложки. Все снова закрутилось, завертелось, и через полгода Сашка начал приходить в себя.

От судов с Галочкой он категорически отказался, как его ни уговаривали. И доверенности на подачу заявления в милицию и прокуратуру тоже не дал.

Жил он то у одной жены, то у другой, то у старшей дочери, то у сына. Как-то всем миром его приодели, а вот с жильем была полная беда…

Сашка мечтал о своей «комнатухе». Говорил, пусть будет каморка в пять метров, чтобы только никому не в тягость. И так с ним намучились – не приведи господи. И виноват перед всеми, и у всех своя жизнь. И хочет всех «от такой сволочи, как он» освободить. Тогда он и обратился к Григорию Петровичу, школьному другу, с просьбой ссудить его деньгами на покупку кооператива – крошечной квартирки или комнаты где угодно, в самом отдаленном районе, любой этаж, любые условия.

А Надин муж ему отказал. Сказал:

– Наворотил дел – расхлебывай. Все отвечают за свои поступки. Тебя, кстати, предупреждали. Все. И я в том числе.

Сашка ничего не ответил, молча кивнул и ушел, как побитая собака.