Они уверены в том, что им все – все – должны или обязаны. И они нисходят до нас, простых смертных. Ты говорила, что он другой и отличается от всех других прочих. Наивная! Там, у власти, не могут оказаться другие.

Другие во власть не пойдут – сгорят от стыда прямо на старте. И его «образованность и интеллигентность» ты разглядела только потому, что тебе очень этого хотелось, ты уж прости. И то, что он читает книги «наших» с тобой писателей, не исключает того, что, имея над ними власть, он стер бы их в порошок – как его коллеги. И по поводу квартиры… Смешно! Неужто ты и вправду поверила? Починить канализацию и заставить повесить у твоего дома фонарь – достаточно одного звонка в жилконтору. Не сложно.

Забудь и посмейся – вот лучший способ излечиться от этих «страданий». И не бросайся на Наташу. Все понимаю, она бывает невыносима, но… Почаще вспоминай про ее жизнь – рождение в ссылке, психически неуравновешенная мать, сломленный отец, его пьянки. А еще голод, барак, ненависть местных.

И ее «девство» – тоже отпечаток на физическом и психическом здоровье. Терпи! Преданнее ее никого нет."

"Узнал, что у Виктора опять новая любовь. Бедная Ольга! Вот сколько можно! Вся жизнь сплошные слезы. И разойтись не хватает мочи, и жить вместе невыносимо. Осознание всего этого есть, а силенок на решения – увы!

А мы с тобой смогли! Молодцы! Смогли не возненавидеть друг друга окончательно. Впрочем – молодец именно ты, я бы уйти тогда не смог. А ведь понимал, перспектив никаких – одна мука. И скандалы так истощали! И у тебя темперамент, да и я не сахар! Вот тебе и любовь – всепрощающая, дающая силы, помогающая выстоять. Чушь! Любовь – это боль. Боль и страх. Жить без любви безнравственно, но куда как проще, нежели с ней! И дела делаются, и карьера вверх. И спокойные ночи с бесцветными снами. Иронии в моих словах не ищи – есть она или нет, известно мне одному. И это моя тайна.

Володечка все так же с мамой. Она его так же мучает, мучает… И не дает ему полноценно, по-мужски, жить. И это тоже любовь! Ну и опять я прав. Даже противно. Маргаритке звонил – она все еще обижена на тебя и утверждает, что на этот раз – навсегда. Настроение у нее паршивое, паж ее, похоже, потихоньку смывается и тайком выносит личные вещи. Я пошутил, дескать, слава богу, что личные. Она сначала надулась, а потом побежала прятать свои бриллианты. Потом два раза звонила и советовалась, где лучше сховать золотишко.

Перельман в трудах и заботах – собирается в Лондон. Что-то я сомневаюсь, что его выпустят. Память у них там хорошая. Ну посмотрим, дай ему бог.

Осень чудесная – тепло, пахнет отчего-то грибами (и это в городе!), сухо и клены расцвечены пестро. А в доме довольно прохладно – не топят. Хожу в «калужских» носках и пью постоянно горячий чай.