– Дайте поспать! – орал Сашка, но было видно, что все эти хлопоты и заботы его страшно умиляют.

А уж когда встал вопрос, куда везти болезного после больницы, дело чуть не дошло до драки. Одна из бывших кричала, что квартира ее просторней, другая пыталась всех убедить, что так, как она, не готовит никто, а Саше нужно горячее и калорийное питание. Третья доказывала, что отвезти его нужно точно к ней, поскольку живет она за городом, в Подлипках, где воздух, сосны, ну и так далее.

Какая-то дама, судя по всему из любовниц, верещала, что медработник и уж уколы, да и массаж…

Никто не собирался Сашку спихнуть или пристроить. В результате увезли его, по его настоянию, домой и уход распределили.

Так чему мог завидовать Надин серьезный и положительный муж? Всеобщей любви? Да нет, вряд ли. Вряд ли он в этом нуждался. Вечной нехватке денег, неустроенному быту?

В чем была Сашкина свобода? В мыслях? Ну это еще вопрос – в диссиденты он не подался, власть, конечно, поругивал – впрочем, как все. Но в глобальном смысле его интересовали горы, леса, охотничьи домики, сплавы по бурным речкам, песни Визбора и Городецкого, непромокаемые ветровки и сапоги, а еще спиннинги зарубежного производства.

И все-таки он был свободен, потому что ему всего хватало, потому что он был вполне доволен жизнью, и еще почему-то, что было известно только ему.

В корсете Веденский пролежал полтора года и при этом ни минуты не унывал. Начал строчить какие-то записки – что-то вроде дневника, про горы и про любовь. И как ни странно, это оказалось очень любопытным, остроумным, познавательным и даже интересным. Записками этими заинтересовался один журнал, и Сашка возомнил себя писателем.

Говорил, не встанет, будет, как Николай Островский, писать лежа. И опять веселился.

К тому же умудрился и влюбиться. Орал:

– Ну я же не инвалид по той части!

Влюбился он в Галочку, медсестричку, которая приходила ставить ему витаминные уколы, – тихую, молчаливую девочку из приезжих. Сначала глазки не поднимала, а потом… Потом быстренько разобралась с Сашкиным семейством, и все получили отставку.

Мотивация была простой: покой, никакой суеты, микробы – на улице зима и эпидемия гриппа. Сделала она это так лихо и так четко, что все постепенно перестали вваливаться в Сашкину квартиру без звонка. Галочка сменила замок и никому не выдала ключей.

Уход за больным был замечательным – массажи, кресло на балконе, проветривание пять раз в день, никаких сигарет, колбас и пива. Еда диетическая и строго по расписанию. Зарядка – два раза в день. Дневной сон.

Сашка слушал Галочку открыв рот и подчинялся беспрекословно. К концу лета ходил уже с палочкой. Замолкал на полуслове, видя Галочкин недовольный взгляд. С детьми и женами общался по телефону в Галочкино отсутствие.