С обеими дочками, дураком зятем и с супругой. Он нашел женатого любовника младшей дочери и дал ему в морду.

– За что? – не поняла Лора.

Володька удивленно вскинул брови:"

"– Ты что, дурочка? Он же подонок! Негодяй! Ломает девчонке жизнь! И из семьи, между прочим, уходить не собирается! Так и сказал! Ты представляешь, какая сволочь!

– Представляю – усмехнулась Лора. – Тебе это ничего не напоминает?

Он посмотрел на нее растерянно. Лора отправилась на кухню и стала чистить картошку.

Ночью она смотрела на спящего Володьку и думала, как надолго он задержится в ее квартире. Хорошо бы не очень! Максимум на пару дней. Больше вот точно не надо.

Но и за эти две недели, пока он пребывал на ее территории, Лора здорово устала от его разговоров, прибауточек – теперь уже вялых, заезженных, несвежих и натужных. От разбросанных носков, от пепельниц в каждом углу, включая туалет и ванную. От громкого звука телевизора. От ночного храпа и привычки сожрать бутерброд в три часа ночи. От зубной пасты на зеркале, от открытой крышечки бутылки с шампунем. От зубочисток на краю тарелки. От ежевечернего вопроса:

– А у нас есть кефирчик, лап? Ты же знаешь, я люблю на ночь!

– А ты купил, – взрывалась Лора, – раз любишь на ночь?

Они дулись друг на друга и не разговаривали.

Им было плохо вместе. А ведь это то, о чем она мечтала столько лет! Чтобы с работы и на работу! Чтобы в субботу и в воскресенье! В парк или в кино! В магазин или в кафе! И вечером с чайком у телевизора!

Ничего этого не было! А было плохо – и ему, и ей. Все раздражало, мешало и лишало привычных удобств.

Наконец Лора спросила:

– Мириться не собираешься?

Володька обиженно посмотрел на нее и принялся собирать чемодан.

– Устала от меня? – спросил он.

Она кивнула:

– Ничего личного. Просто привыкла к другому формату. Твоими, кстати, стараниями!

Володька ушел, и Лора расплакалась: «И вправду дура! Мать права! Вот был же шанс! Обогреть, удержать, привязать. Дура! Какая же я дура! Да нет, – внезапно разозлилась она. – Не дура. Просто мне это было нужно тогда. Раньше! А сейчас…»

Вспомнила грубоватые слова матери: «Раньше – целовали жопу генеральше».

Вот именно! И подите вы все, володьки, козлики, шмозлики и прочие. Впрочем, никаких «прочих» уже давно не было! Да уже и не надо, кстати!

Володька пообижался недолго – объявился через месяц с букетом желтых роз, в замечательном, кстати, настроении. Наверное, из-за того, что вернулся домой. И еще торжественно достал две путевки на море – неплохое извинение, которое она с удовольствием приняла.

Профессор и академик Князев умер под Новый год – и праздничный стол оказался столом поминальным.

Больше всех убивалась Катька – чуть в гроб к деду не легла. Янина Васильевна сидела на стуле и смотрела в одну точку.