Я постучала в калитку кулаком. Собака обрадовалась возможности залаять вновь, на крыльце появилась полоска света из открывшейся двери. Все тот же противный хриплый голос крикнул в темноту:

– Да кто здесь? Епэрэсэтэ..."

"– Извините, пожалуйста, – громко сказала я, заглядывая в щель калитки, – это вы – Федор?

– Ну, я... А ты кто? – Открывать мне хозяин не торопился, продолжал стоять на крыльце.

– Я из города. Я ищу подругу. Она сегодня днем уехала в ваш поселок и пропала. Скажите, к вам не приходила девушка лет двадцати восьми, светленькая, голубоглазая?..

Открылась калитка, в ней появился мордастый мужик в майке-алкоголичке и старых потертых брюках.

– Чего кричишь? – спросил он хриплым голосом. – Ты – Полина?

– Да! – обрадовалась я.

– Ну так иди сюда, – тихо позвал он, – тебя здесь ждут...

– Кто? – Я зашла во двор. Собака, увидев меня, принялась лаять с новой силой. Хозяин прикрикнул на нее.

– Алина ждет, подруга твоя, – мужик потащил меня куда-то в глубь двора, – иди быстрее, беда с ней приключилась.

Мы подошли к какому-то сараю и остановились. Хозяин достал ключи из широких штанин, начал открывать сарай.

– А почему она здесь? – спросила я.

– Беда с ней. Кто-то ее серьезно ранил... Лежит вот, встать не может...

Он открыл сарай, первым вошел внутрь. Страх за подругу толкнул меня вперед, я шагнула за ним в темноту. Приятно пахнуло сеном. Последнее, что я помню, это чье-то глухое мычание. Потом я почувствовала удар по голове, и все куда-то исчезло...

* * *Очнулась я оттого, что надо мной кто-то плакал. Тихо так пищал и скулил. Кто может так жалобно скулить, удивилась я сквозь забытье. И тут же начала приходить в себя...

Плакала Алина. Она сидела, склонившись надо мной.

Рот ее был заткнут кляпом, руки связаны за спиной. В окно сарая ярко светила луна, и все это было отчетливо видно. А я... Я лежала на полу, на сене. Жесткие сухие травинки кололи мне щеку и шею. Мои руки тоже были связаны, а рот забит противной горькой тряпкой. Меня тошнило. Мне казалось, что тряпка грязная, и это просто убивало меня. А еще у меня жутко болела голова. Похоже, приложили меня конкретно...

Алина, увидев, что я пришла в себя, перестала скулить и обрадовано закивала головой.

– Аи-а, аи-а, – замычала она.

Я догадалась, что она пытается произнести мое имя.

Так, что же делать? Похоже, мы здорово влипли. Но почему Николай позволил хозяину связать меня? Почему не вмешался? Не мог? Или просто не видел этого? Значит, нам с Алиной надо что-то предпринимать самим. Я попробовала вытолкать тряпку языком, но она, похоже, слишком глубоко была заткнута в мой рот. Я повторяла попытку снова и снова, когда вдруг услышала, как кто-то отпирает сарай. Ключ противно скрежетал в замке. Может, это Николай?

Раздался мужской голос, но не тот, что кричал на собаку.