Но вы не обидитесь, если я попрошу вас завтра по ходу заседаний делать такие же заметки, как ваш коллега Дубов?

– Нет, но зачем? Что-то вас насторожило?

– А вас нет?

Ирина покачала головой.

– Дай бог, – поставив пустой стакан на специальный поднос, Гортензия Андреевна достала из-за обшлага кофточки носовой платочек и промокнула губы, – я тоже почти убеждена, что все мои догадки – не более чем пустая подозрительность выживающей из ума старухи.

– Да что вы такое говорите…

– Говорю как есть, – засмеялась учительница. – Давайте так. Я побуду до конца заседания, и, если мои подозрения укрепятся, я с вами поделюсь.

– Ну вот, теперь я буду мучиться от сознания, что пропустила что-то важное.

– Пока нет, Ирочка, так что судите спокойно.

* * *Прежде чем нанести смертельные удары, судьба подразнила меня, дав распробовать вкус настоящего счастья. К тому времени я успокоилась и, на примере Лили увидев, на что способна человеческая судьба, перестала на нее сетовать.

Пусть мне не повезло родиться красавицей и испытать великую любовь, но в конце концов я вышла замуж и сделала неплохую карьеру, а Лиля навсегда осталась одинокой матерью больного ребенка. Она очень миловидная женщина, и характер у нее подходящий для брака, мягкий и покладистый, но мужчины со здоровыми-то детьми берут замуж неохотно, а уж у тех, у которых ребенок с ДЦП, вариантов просто нет. Ну а если вдруг существует на свете такой благородный камикадзе, то Лиля все равно никогда с ним не встретится, потому что все ее время подчинено ребенку. На свидания некогда ходить.

Мой муж иногда отпускал ее в парикмахерскую или посидеть с подружками, но ненадолго, потому что Никита боялся оставаться без матери. Я очень сочувствовала бедняге, ведь ее горькая доля научила меня не роптать на свою относительно благополучную жизнь. Мне все еще жаль было денег, утекающих к Лиле, но с каждым разом все меньше и меньше. Сколько их ни накопи, а ни на какую сумму нельзя купить здоровья и счастья, значит, нечего и жадничать.

Я все еще считала себя несчастной и обнесенной караваем житейских радостей, но вдруг стала замечать, что чувствую себя очень хорошо. Спокойно, радостно, будто протрезвела после долгого запоя длиною в жизнь или выздоровела от болезни, мучившей меня с младенчества. Черт возьми, мне становилось хорошо и приятно рядом с мужем, я скучала по нему и торопилась домой, чтобы поскорее его обнять.

Если моя первая любовь жгла меня изнутри, то чувство к мужу согревало."

"Оглядываясь назад, я могу точно определить момент, когда полюбила мужа. У него были какие-то неприятности на работе, то ли он угробил очередную бабку, то ли, наоборот, к неудовольствию родных и близких, слишком отсрочил ее переход в мир иной, во всяком случае, на него настрочили жалобу.