— Ты забываешь, кто я!

— Разве? Я это как раз ясно обозначил. Я подчеркнул разницу между нами: ты великая богиня с Олимпа, а я всего лишь человек, скиталец в бесчисленных мирах. Наслаждайся этой разницей вечно, я же как-нибудь обойдусь земным. С этой минуты мне игры богов интересны лишь в том случае, если они нравятся лично мне, — эти слова было тяжело произносить, но в них имелось правды куда больше, чем в ее неожиданных упреках.

Я повернулся и хотел уйти, не дожидаясь ответа Артемиды, но остановился: яркое свечение зачалось у противоположной стороны зала. Свет уплотнился, образуя сразу два подобия огромный миндальных зерен от свода подвала до пола. И в одном, и в другом проступили очертания богов. Я активировал в левую руку «Лепестки Виолы», в правую «Ликосу» — эта «паучья» магия неплохо проявила себя при знакомстве с Арханой и в ритуальном зале, да и Гера ее наверняка запомнила.

Через несколько секунд я увидел Аполлона и Геру. Какой-же интересный поворот! Оставалось понять, на чьей стороне сейчас Артемида и что будет дальше. Неужели кто-то из бессмертных решится атаковать меня в собственном доме? И очень бы не хотелось, чтобы сейчас сюда пришла мама или кто-нибудь из охранников и наших гостей.

— Ты сама все видела, — Гера язвительно рассмеялась, поглядывая на Артемиду. — И этому лживому мерзавцу ты покровительствовала? Ты поверила его коварным речам, думала он в самом деле любит тебя? Наивная девочка! А еще в наивности обвиняешь своего брата!

— Мне очень обидно за тебя, сестра. Особенно после того, как Лето примирила нас, ты снова отвернулась от меня. И виной всему он! — Аполлон вытянул в мою сторону палец. — Ты будешь наказан, Астерий! За мою сестру! За ложь богине! За все зло, которое ты нам причинил!"

"— Вот как? А Лето знает об этом? Твоя мать, Труднорожденный, в курсе, что ты в союзе с Герой? Что ты как скоморох пляшешь под дудку ее и делаешь все, чтобы не сбылось римское пророчество? Ты сам хоть понимаешь, что Гера тебя хитро вынуждает играть против собственной матери? — я перенес часть внимания на второй план, создавая сферу восприятия — уж слишком свежа память, как Перун накрыл меня молнией сзади. В любой миг я был готов развернуть магический щит. Глаза Феба вспыхнули красновато-яростным светом. Еще бы! Так неприятны ему мои слова — слова истины!

— Ты забываешься, жалкий Астерий! Ты хоть представляешь, что ты сейчас сделал?! Ты оскорбил великого бога! — вспыхнула Гера, ее глаза тоже стали пронзительными и засветились.

— В самом деле? Я лишь сказал правду. И ты, старая шлюха, знаешь, что это правда! Ты дважды пыталась обольстить меня, но я остался верен Артемиде. Отчаявшись, ты перекинулась на ее брата.