— Я говорила с братом! Какое это имеет значение? — в эту минуту, если бы не свечение вокруг нее, то богиня была бы похожа на обычную земную женщину. Вернее, необычную: очень красивую и очень рассерженную.

— Твой брат под влиянием Геры — ты это должна понимать лучше меня. Все, что он говорит, выгодно супруге Перуна и направлено против Лето, тебя и меня. Что с тобой случилось, дорогая моя? Что они тебе про меня наговорили? — я почувствовал энергетические волнения на тонком плане. Слишком сильные, чтобы они могли исходить лишь от одного бога.

— Без посторонних слов я сама уже все поняла: ты вспоминаешь обо мне, лишь когда я тебе нужна. Мне хочется пронзить тебя стрелой, Астерий! Хочется, чтобы десять стрел пробили тебя насквозь! Хочется, чтобы ты тоже почувствовал хоть что-то кроме своих неуемных желаний! — ее серебряные глаза стали влажными.

— Дорогая моя, я представить не мог, что Гера может повлиять даже на тебя. Иди ко мне, — я протянул к ней руки. — Ведь ты всегда отделяла земное от небесного. Зачем же сейчас ты все смешиваешь воедино?

— Не приближайся ко мне! — Охотница выставила руки перед собой. — Теперь даже не думай, что ко мне можно прикоснуться!

— Мне очень бы не хотелось, чтобы наши отношения испортились. Но если ты решишь так, то я буду вынужден принять. А что касается памяти… — я не хотел обмениваться упреками, но если она начала, то и я не буду держать переживания в себе: — С тех пор, как ты попросила меня прийти в этот мир, чтобы я играл в игру, выгодную тебе и Лето, я вспоминал о тебе каждый день. Вспоминал много раз в день. Взывал как к богине, но ты далеко не всегда отвечала мне. Нет, даже не так, ты отвечала очень редко. Да, конечно, ты высокая богиня и не обязана отзываться на каждое обращение смертного, даже если этот смертный — Астерий. Неважно, что здесь он по твоей просьбе. И неважно, что он старается для тебя и искреннее тебя любит. Указывая на этот диван, ты хотела упрекнуть меня в нечестности или предательстве? Но я обещал лишь одно… Обещал, что в этом мире у меня не будет сердечных отношений ни с одной богиней, кроме тебя. И тебя это обещание устроило. Ты мудрая богиня и понимаешь, вернее, понимала, что я не могу прожить жизнь земную, отвергнув все земное и думая лишь о тебе. Ты знаешь, что я не поддался чарам Геры. Я чист перед тобой. Чист, честен и полностью открыт. В то время как ты держишь в тайне от меня нечто важное, не первый раз намекая на это. Ты многое недоговариваешь или даже играешь мной. Конечно, в твоих глазах я — смертный, а ты — великая богиня. Пусть будет так. Я пойду своей дорогой, а ты — своей. Радости тебе, Охотница!

— Астерий! Не смей со мной так говорить! — вспыхнула она.