– Вот почему так важно не допустить, чтобы Морок вернулся в наш мир, – добавил Георгий.

– Разве он… ушел? – не понял Максим.

– Три года назад мы…

– Погоди, Витязь, – перебил спутника Иннокентий. – Рано еще сему отроку знать конкретику. Азы постичь надобно.

– Согласен, – не стал возражать Георгий.

– А вопрос можно? – робко спросил Максим.

– Разумеется.

– Почему вы решили просветить меня? Я же только… – Максим пошевелил рукой, – певец, не физик и вообще не ученый. Не интеллектуал, в общем.

– Это большое заблуждение, – сказал с улыбкой Иннокентий, – что разумность или интеллект – основной принцип организации жизни.

Выстроить счастливую жизнь «по уму» не удалось ни предкам, ни современникам. На фоне удивительных достижений научно-технического прогресса все очевиднее вырисовывается тупик цивилизации. Рост психических расстройств, наркомании, преступности – особенно суицидального терроризма, бездуховности, наконец, приобрел эпидемический характер. Да и сам человеческий интеллект начал сдавать. Все больше проблем с усвоением школьных программ у детей. Все меньше творческих прорывов у взрослых, особенно в поэзии, литературе, человекознании. "

"– Вы хотите сказать, что это все – из-за переизбытка интеллекта? – недоверчиво сказал Максим.

– Скорее из-за недостатка духовности. Избитая истина, но – истина! Природу надо постигать не только разумом, но сердцем.

– А Морок? В чем его влияние?

В кухню заглянул Валерий, по пояс голый, с мокрыми волосами.

– Все еще беседуете? Тогдя я пошел спать.

– Можешь присоединиться к нам, не помешаешь.

Валерий нерешительно глянул на циферблат настенных часов, почесал макушку, махнул рукой.

– Ладно, послушаю.

Только чаю попью.

Иннокентий посмотрел на Максима:

– Ты готов слушать дальше?

– Да! – ответил Максим.

Глава 10

В добрый путь

Было грустно расставаться с церковной мастерской, в которой он писал иконы для монастырей под началом иерея Артемия. Отец Артемий пестовал молодых художников и иконописцев, взяв на себя обязанности учителя и наставника. Однако он был человек мудрый и быстро отвлек Данилу, пришедшего проститься, от его переживаний.

– Вот ты говоришь – друзья, друзья, не хочется терять друзей, – сказал Артемий. – А готов ли ты бежать сломя голову другу на помощь, не по умственному решению, а по зову сердца, не раздумывая?

Данила хотел ответить утвердительно, но встретил оценивающий взгляд иерея и вдруг понял, что тот прав.

Таких друзей, которым он мог бы довериться полностью и ради которых побежал бы куда угодно без раздумий, среди сверстников у него не было. Школьные приятели были, девушка, о которой он вздыхал по ночам, была, а друзья так и не появились.

– Желаю тебе обрести таких друзей, – перекрестил его Артемий.