Как бы там ни было, ей скоро тоже рожать. Мне было страшно, но рядом со мной был любимый человек, и моё сердце спокойно, потому что именно он сейчас рядом с малышами. А Ирина будет одна. И малыш её будет один.

Странно жалеть свою соперницу, и это вызывает некоторый диссонанс во мне. Я не знаю, как это уложить в своей голове, поэтому оставляю как есть.

Я следую совету медсестры и прикрываю глаза. Мне действительно нужно отдохнуть. Я нужна своим детям сильной.

38

— Смотри, какие они, — говорит Богдан, аккуратно поглаживая пальцем щёчку сначала одного ребёнка, а потом второго. — Маленькие такие, беззащитные.

— У них есть мы с тобой, мы будем их защищать, — улыбаюсь и прислоняюсь щекой к его руке.

Мы уже несколько часов находимся в палате. Детки с нами. Я пока особой боли не чувствую, мне колют сильные обезболивающие. Но дискомфорт присутствует и сильная слабость. Поэтому я лежу, а всё что нужно, делает Богдан.

— Детки у вас хоть и маловесные, но здоровенькие. Оценки по Апгар высокие. Нет смысла держать их в интенсивной. Вы будете на контроле, так что медицинская сестра будет заглядывать часто, — сказала мне неонатолог, которая пришла, когда привезли малышей. — Как прикладывать к груди, вам сейчас покажут. Докорм смесью я назначила, его будет осуществлять медсестра, но будем наблюдать, необходим он им вообще или нет.

Она ушла, а мы с Богданом остались наедине с детьми, которые нам обоим казались маленькими инопланетянами.

— Давай развернём? — несмело предлагает Богдан.

— Давай попробуем.

Я, кряхтя, усаживаюсь на кровать, а он подтягивает детские пластиковые кроватки, или как там они называются, ближе к моей постели.

Малыши сейчас не спят. Один тихонько кряхтит и делает движения губками, второй просто тихонько лежит и водит мутными глазками.

— С какого начнём?

— Сам выбирай, — смеюсь осторожно, чтобы не отдало в шов.

Богдан осторожно тянется к малышу в розовенькой шапочке, точнее малышке, и распутывает завиток на пелёнке. Аккуратно разворачивает. Дочка вздрагивает и выталкивает вверх ручки и ножки. Тоненькие такие, кожица немного свисает, венки видно. А на личике полупрозрачный пушок и ресничек и бровок будто бы нет.

— Рыженькая, — усмехается Медведь, заглянув под шапочку."

"— И сынок тоже, — улыбаюсь я, заглянув под голубую шапочку.

— Ну, у них и шансов-то особенно не было.

— Это да.

Они такие маленькие, совсем крошечные, и я, признаться, даже побаиваюсь брать их на руки. А вот Богдан, кажется, совсем не боится.

— Как думаешь, это они есть хотят? — он кивает на девочку, которая начинает будто бы ловить своим маленьким ротиком его палец, когда Богдан касается её щёчки.

— Наверное. Давай попробуем покормить.

Я усаживаюсь повыше, умостившись спиной на подушки, прикладываю к груди девочку.