Не помня себя, я замахнулась снова.

— Наташа! — голос Влада прорвался сквозь шум, звенящий в ушах.

Почувствовала его прикосновение на запястье, удержавшее мою руку.

— Пусти!

— Нет! — Он встал между нами.

— Ты сумасшедшая! Бешеная сучка! — визжала Маша.

— Ещё одно слово, и я сам помогу вам убраться подальше! — угрожающе процедил Влад.

Моя кузина лишь возмущённо фыркнула в ответ и бросила на меня полный злобы взгляд.

— Жаль, не получилось побеседовать дольше, — проговорила она сквозь зубы. — Но мы ещё увидимся!

— Обязательно, — дрожащим голосом пообещала я.

— Когда твой муж оставит тебя у разбитого корыта, я обязательно приду посмотреть на это!

— Мечтай! — ухмыльнулась Маша, и, небрежно взмахнув шарфом, с видом королевы вышла из беседки.

Влад сжал моё лицо в ладонях и мягко повернул к себе. Я нехотя отвела взгляд от удаляющейся фигуры сестры и столкнулась с его обеспокоенным взглядом. Меня била крупная дрожь, а я, под действием эмоций, даже не заметила этого.

— Ты как? — взволновано спросил Влад, ему ещё не приходилось видеть меня в таком состоянии.

Плевать каково мне! Гораздо важнее сейчас состояние Алёны. Я повернулась к дочери, и чуть не простонала в голос. Она стояла практически не шевелясь, бледная, растерянная, несчастная. Сердце пронзила нестерпимая боль, я потянулась к ней, ведомая непроизвольным порывом.

— Алёна…

Она резко отмерла и попятилась назад. Всего парой шагов образовала между нами непреодолимую чёрную пропасть. В которую я тут же рухнула навзничь.

Замерла, чувствуя как душа рвётся на части. Медленно, мучительно, не давая сделать вдох.

Ноги едва держали, холод пожирал изнутри, пронзал насквозь, и вот я уже на дне пропасти, без единого шанса выбраться.

— Алёна, — в этот раз заговорил Влад. — Нам всем нужно поговорить.

Дочь вздрогнула, поднимая глаза на своего опекуна.

— Всем? — тихо переспросила она.

— Да. Мне, тебе и… твоей маме."

"Её глаза расширились и с уголков синхронно скатились слезинки. Алёна быстро смахнула их со щёк и твёрдо сказала:

— Она мне не мама.

В наступившей тишине я даже не слышала ударов собственного сердца.

Оно словно заледенело вместе со всем моим телом и больше не билось.

— Хорошо, — кивнув Влад. — Натальей Романовной…

— Нет! — тут же замотала головой Алёна. — Я не хочу с ней разговаривать.

— Алёна, послушай…

— Нет! — ещё одно отрицание сорвалось с её губ с жалобным всхлипом. — Пусть эта женщина уйдёт! Пожалуйста!

Ярчинский застыл, не зная, что делать. И я заставила себя заговорить:

— Хорошо… — произнесла сипло. Сейчас я была готова сделать что угодно, лишь бы Алёне было спокойнее.