А теперь нам предстояло найти таинственного Намжор… Намжал… Нам-как-его-там-зачем-такие-имена-придумывать?! Это же ещё хуже Евпатия Серафимовича Сиковобылова!

В общем, мы будем искать пропавшие камни. И куда-то запропастившихся каменотёсов….

— Вано, а чё этакое было? — слабым голосом уточнил Трибэ, когда мы уже оказались далеко от злосчастного навеса.

— Чо было?! Мэр это был! — сообщил догадливый Мелкий.

— О! Спасибо, капитан Очевидность! — не удержался Трибэ. — Я как-то заметил, что это был мэр!

— Ну а чо тогда спросил? — удивился гопник. — Ваще чот ты непос… Непоследовательный!

— Это я непоследовательный?! — возмутился Трибэ.

— Ты сначала вникни в вопрос, а потом отвечай!

— А ты, типа, вопросы правильно научись задавать! — не остался в долгу Мелкий. — Натурально как спросил, так я тебе и разъяснил!

— Вано, а ты чего молчишь? — обратился ко мне Трибэ, но я всё ещё был под впечатлением, поэтому пока не мог нормально отвечать.

— Да отстань ты от него! Видишь, он авторитетом контуженный!.. — заржал вредный Мелкий.

— Да ну тебя! — отмахнулся Трибэ и дальше шёл молча.

А я просто шагал к нашему лагерю, игнорируя все лишние раздражители, и пытался понять: как так получилось, что меня только что подписали на то, что мне было совершенно не нужно? И как я подписал на это всю нашу группу, ломая заготовленные планы?!

Дневник Листова И.

А.

День тридцать четвёртый. После того, как во всём сознался

— Ладно, это не проблема! — пожал широкими плечами Чемодан после моего рассказа. — Какая вам разница, в какой стороне от города искать материалы?

— Ну, если ты не заметил, у нас теперь ещё пара дел наклюнулась! — напомнила Кострома. — А мы хотели материалы побыстрее найти.

То, что в капсулах сохранили, уже подходит к концу.

— Задание мы от мэра получили? Получили! — рассудительно проговорил Сочинец. — Нас заметили? Заметили! Одной проблемой меньше!

— Двумя больше… — мрачно заметил я. — Первая — найти камень. Вторая — вспомнить имя этого Намож-как-его-там… Это только Иваныч его без запинки мог дважды выговорить.

— Сам представится, — успокоил меня Дунай. — Не о том думаешь!

— А о чём ему ещё думать? — усмехнулся Чемодан. — Он сейчас вообще к мыслительной деятельности неспособен!..

Надо сказать, он был прав.

Встреча с разъярённым мэром Алтарного оказала на меня неизгладимое впечатление, оставив после себя глубокую моральную травму. Возможно, идиотизм «кукушкиных», на который намекал мэр, был связан именно с постоянными моральными контузиями. Не успевали, так сказать, восстановиться.

— Думаю, что тянуть с выходом не станем! — решительно заявила Кострома. — И состав рабочей группы менять не будем. Просто возьмём рационов побольше. Бог его знает, сколько там до этих каменотёсов идти…

— Правильно! — согласился Дунай.