— Единственное, на мать другим взглядом смотрю. Не осуждаю ее, так как права такого не имею, но в больнице у нас с ней разговор был, и я принял решение, о котором не жалею.

— О чем ты? — спрашиваю я, чувствуя, как сильно колотится сердце.

Отчего-то я уверена, что речь пойдет именно обо мне.

— Она вбила себе в голову, что мы с тобой не пара, но я больше не хочу повторения того, что было в прошлом. Мне жаль, что я не защищал тебя раньше, но я обещаю, что если ты дашь мне шанс, я всегда буду твоей опорой и защитником, Сонь. И мамы моей в наших отношениях не будет. Только мы и Дима.

Гордей обхватывает мои ладони, согревая теплом своего тела, и смотрит на меня таким проникновенным взглядом, что я слегка дрожу.

— Ты говоришь, что я изменилась, Гордей, а на самом деле, это ты изменился, и даже не понимаешь, как сильно.

— Пусть так, — улыбается он, видя, что я благосклонна к нему и его предложению.

— Один-единственный шанс, Орлов. Первый и последний. Другого у тебя никогда не будет, — отрывисто произношу я и резко встаю, не собираясь больше тут рассиживаться.

Часто говорят, что это мужчины не могут долго обходиться без женщин, но за эти годы одиночества и отсутствия женских радостей я так изголодалась по теплу, что буквально сама накидываюсь на Гордея, когда он выпрямляется следом.

Жадные прерывистые поцелуи заставляют меня тяжело дышать, а мое сердце то ускоряться, то замедляться.

Дрожащие от нетерпения пальцы Гордея касаются моего халата и раскрывают его, да так плавно и уверенно, что я не сразу осознаю, что стою посреди комнаты, в чем мать родила.

Его льняная летняя рубашка скоро следует за моей одеждой на пол, а мои ладони скользят по его груди, запоминая каждую прорисованную мышцу.

Губы Гордея оставляют на моей коже горячие следы, оставляя каждую частичку тела трепетать в ожидании его очередного поцелуя.

Мое тело отзывается на его прикосновения так отзывчиво, словно никакого расставания между нами и не было.

— Гордей, — предупреждающе шепчу я, когда мы оказываемся на постели.

Я лежу снизу, а он сверху — нависает надо мной, оглядывая меня собственническим взглядом.

— Я буду осторожен.

Он понимает меня с полуслова. У меня никого не было с тех пор, как мы расстались, и я рада, что мне не приходится говорить об этом вслух. Он словно читает мои мысли, и эта ночь становится для меня настоящим откровением. И засыпаю я со счастливой улыбкой на губах и покоем на сердце, которое перестает тревожно беспокоиться за будущее."

"А утром меня ждет сюрприз. Не завтрак в постель. Нет. Кое-что гораздо лучше.

Гордей лежит позади, обнимая меня рукой за талию, а я, когда открываю глаза, вдруг вижу на подушке перед собой снимок.

— Что это, Гордей? — спрашиваю я и поднимаюсь, обхватывая снимок рукой.