Присаживаюсь напротив и пытаюсь расслабиться, чтобы он не увидел, как сильно я нервничаю, но он, как всегда, замечает всё, что я хочу от него скрыть."

"— Спасибо за такой отдых, Гордей, здесь и правда здорово. Я даже не представляла, что так вымоталась на работе, а как мы приземлились, будто груз с плеч.

— Спасибо тебе, что согласилась. Я опасался, что заартачишься и кинешь мне путевку в лицо.

— Я никогда таким эпатажем не страдала, не преувеличивай, Орлов.

— После развода ты изменилась, так что я и не знаю, что можно от тебя ожидать.

Я подаюсь вперед, с интересом разглядывая Гордея и выражение его глаз, но на его лице не дергается ни один мускул. Он выдерживает мой взгляд и остается непоколебимым.

— Настолько сильно изменилась? — усмехаюсь я.

— Не то слово, Сонь. Если раньше ты была не оперившейся и неопытной девушкой, то с рождением Димы стала настоящей женщиной. После родов ты даже внешне стала более округлой и аппетитной.

Он скользит взглядом по моему телу, и я неловко переминаюсь, после чего закидываю ногу на ногу, но руки на груди не скрещиваю. Не хочу больше от него отгораживаться. Ни физически, ни эмоционально.

В этот момент ко мне приходит окончательное осознание.

Я готова.

— Ты был бы не Гордеем, если бы не обратил внимание на мою фигуру. В этом весь ты, Орлов, — не преминула я поддеть его, чтобы не расслаблялся.

Наши взгляды встречаются, и мы оба знаем, чем закончится сегодняшний вечер, но продолжаем играть в эту игру, продлевая прелюдию.

— Я мужчина, Сонь, это первое, на что мы обращаем внимание, — усмехается Гордей и подсаживается ко мне ближе, сокращая между нами дистанцию буквально до нескольких сантиметров.

— Ты мне так и не рассказал, что там с твоими родителями. Обмолвился, что они сошлись, но на этом всё.

Я просто тяну время, но при этом меня одолевает и любопытство.

— Мать оставила свои надежды заполучить Севастьянова, а отец, как оказалось, до сих пор ее любит. Она не говорит, конечно, но мне кажется, что хочет Дмитрию доказать, что не останется одна у разбитого корыта.

— А ты сам как? — сглотнув, снова спрашиваю. На этот раз больше беспокоюсь, не переживает ли он по этому поводу.

— Уже отошел от всех этих нелепых новостей. Странное чувство, знаешь. И нового отца не приобрел, и старого потерял. И не чувствую по этому поводу какой-то обиды. Вообще ничего. Пустота. Будто я какой-то не такой.

— Ты такой, какой есть, Гордей. Взрослый, самостоятельный мужик, который давно не нуждается в авторитете.

Может, другому я бы такого не сказала, но знаю его взаимоотношения с отцом, которых практически никогда не было. С тех пор как он стал совершеннолетним, все их разговоры сводились к деньгам, которые нужны были моему бывшему свекру для развития его сельского бизнеса.