В любом случае, проваливай, пока я сам тебя с лестницы не спустил.

Я бы ему давно морду набил, но и сам знаю, что мама построила себе розовых замков и верит в то, что Дмитрий ее любит. Я был свидетелем их последнего разговора, когда он сказал ей, что между ними ничего быть не может. Все-таки сам настоял на этом. Вот только, видимо, не учел, что мама слишком настойчива и хочет добиться своей цели.

— У меня главврач тут — мой одноклассник. За ней будет надлежащий присмотр…

Кажется, Дмитрий хотел добавить “сын”, но в последний момент осекся, понимая, что в ответ на такое получит лишь грубость.

Я же ничего по отношению к нему не чувствовал. Хоть и знал, что он когда-то обрюхатил мать, а никаких эмоций этот факт у меня не вызывал, как бы она не хотела, чтобы я с ним сблизился.

— Я не хотел, чтобы так вышло, Гордей. По молодости глуп был и соврал ей, что вот-вот разведусь, не хотел, чтобы Есения скандалить пришла ко мне домой. Я тогда на сестре своей жены женат был, а она умирала, такие стрессы ей были ни к чему.

Слушать всё это по второму кругу, но уже от Дмитрия, мне не очень-то и хотелось, но судя по взгляду Дмитрия, настроен на разговор он был решительно.

— Как жена моя умерла, я потом уехал. Адреса матери твоей не оставил, поэтому и не знал, что отяжелела она тобой.

— А даже если бы и знал, то что сделал бы? Неужто женился бы? — усмехаюсь я, решив пощекотать его нервишки.

Меня вся эта история никак не трогает. Я уже давно взрослый мужик, и какие-то там кровные узы не вызывают никакого огорчения и горечи, как бы там не считала мать, решившая, что должна поспособствовать моему воссоединению с биологическим отцом.

Судя по тому, как отводит взгляд Дмитрий, ни о какой женитьбе речи не шло.

— Не утруждайся, я и так всё вижу. Матери моей можешь лапшу на уши вешать, она и раза развесить их, а мне не надо. Надеюсь, что вижу тебя тут в последний раз. Не давай матери ложных надежд, она и так на тебе помешалась. Еще не хватало, чтобы она умерла в этих глупых надеждах завоевать твою любовь.

Не знаю, что он хотел ответить, но в этот момент позади него появляется другая мужская фигура. Отец.

— А он тут что делает? — сходу бычится он, узнав со спины своего бывшего начальника и того, кто когда-то наставил ему рога.

— И тебе здравствуй, Владимир, — проявляет вежливость Дмитрий, оборачиваясь. Не нравится ему спину подставлять врагу.

— Я еще раз спрашиваю, Гордей, что этот отморозок тут делает? Или что, вы теперь большая дружная семья?

Темные круги под глазами. Отекшее одутловатое лицо. Трясущиеся руки. Бешеный взгляд. Знакомая до боли картина.

— Неужто из запоя вышел ради матери? Как узнал, что она тут? — спрашиваю я, игнорируя его комментарии. Нет у меня к нему ни жалости, ни сыновней любви.