Ты так вскружила мне голову, что я позабыл о том, что тебе были вручены еще не все подарки.

Вскидываю бровь от изумления. Я не привыкла к такому вниманию, большому количеству подарков. Я имею в виду себя настоящую, забудем ту Лив из Темплманского, которая гналась за тем, что диктовало ей общество. Подарите настоящей мне книгу. И поверьте, вы осчастливите меня. Вы подарите мне не просто книгу, вы откроете мне целый новый мир, в который я с превеликим удовольствием погружусь с головой. Можете дарить мне книги на все праздники, которые только ждут меня впереди. Про книгу никогда нельзя сказать, что она лишняя. Это просто невозможно! Особенно хорошая книга. Такая, которую захочется перечитать до дыр. Метафорически, конечно. Я к книге отношусь, как к чему-то самому ценному в жизни, так что никогда не доведу ее до состояния дыр..

— Открой, — говорит Остин, прерывая поток моих мыслей, когда я беру из его рук подарок.

Аккуратно раскрываю подарочную упаковку, и мое сердце начинает скакать галопом, как тот белый конь, на котором еще час назад мы неслись по окрестностям.

— Как… ты… я..

Судорожно выдыхаю и набрасываюсь ему на шею. Он крепко обнимает меня и кружит в воздухе. И смеется. Так звонко, что его смех проносится по всему моему телу, вызывая приятную дрожь. На моих глазах выступают слезы счастья, когда он опускает меня на землю и улыбается:

— Твой отец просил меня найти первые издания одного из твоих любимых романов, так что это от родителей. Я лишь помог его отыскать. — Он стирает слезы, текущие по моим щекам, а затем касается моего подбородка. — Детка, ты второй день плачешь, прекращай. Я хочу, чтобы ты улыбалась.

— Я никогда не была так счастлива, Остин, — шепчу я, прижимая к себе одно из первых изданий своего самого любимого романа «Гордость и предубеждение», а затем прижимаюсь к своему парню, целуя так жадно, словно это в последний раз."

"Несколько часов спустя мы заселяемся в небольшой отель-купол, открывшийся здесь всего всего год назад, который расположен среди высоких темно-зеленых сосен. На улице уже стемнело, и сейчас мы лежим в большой круглой кровати, находящейся в самом центре небольшой комнаты, освещенной лишь невысоким светильником в форме сферы, стоящим неподалеку. Вокруг так тихо, что я слышу, как размеренно бьется сердце Остина под моей ладонью, пока я лежу на его груди, и мы смотрим сквозь прозрачный купол на звездное небо над нами. Надо же, за все эти дни в Англии я ни разу не видела на небе столько звезд.

— Это так завораживает, что невозможно отвести взгляд.

— Согласен, — шепчет Остин.

— Ты ведь даже не смотришь! — восклицаю я, повернувшись к нему и увидев, что взгляд его небесных глаз направлен на меня.

— А у меня есть зрелище поинтереснее.